В то время как королева была «женой для правления», метресса была для короля «женой сердца». Королева, приобретающая титул не столько в результате любовного союза, сколько вследствие брака, заключенного по династическим и внешнеполитическим соображениям, сохраняла свое положение всю жизнь. Одним фактом рождения престолонаследника она, по сути дела, обретала неприкосновенность. Ограничения она испытывала лишь со стороны фаворитки, которая заботилась о хорошем настроении и развлечениях короля. При французском дворе именно фаворитки чаше всего приобретали большое влияние и в некоторых случаях могли определять всю культуру придворного мира.
Маркиза де Помпадур была мастерицей своего дела. Она в совершенстве воплощала придворную культуру Франции своего времени. Урожденная Жанна Антуанетта Пуассон, дочь поставщика армии, она в восемнадцать лет вышла замуж за знатного генерала и получила фамилию Ле Норман д'Этуаль. Она целеустремленно добивалась доступа в парижские салоны высшего света и наконец во время охоты повстречалась с Людовиком XV. Она стала его возлюбленной, развелась и получила титул маркизы. Возвышением при дворе она была обязана не только своей красоте, но и своей жажде власти, своей способности заручаться поддержкой нужных людей и плести интриги. Король был рад, что она взяла на себя его общественные обязательства и вместо него поддерживала контакт с придворными. Вскоре маркиза де Помпадур стала тем человеком, который решал, на кого будет обращена милость короля. Благодаря сети фаворитов она могла участвовать в принятии многих важных решений. Случалось и так, что министры сперва обсуждали свои дела с нею, а уже потом шли к королю, который в свою очередь нередко принимал решение на основании ее совета.
Когда пришло известие о поражении при Россбахе, маркизе де Помпадур было почти тридцать шесть лет. Вот уже шесть лет, как она больше не была любовницей короля. Она знала, что все меньше и меньше может рассчитывать на свою красоту. Однако в ее руках еще оставались нити почти всей сферы интересов двора: искусства, моды, театра, политики. Она поддерживала таких просветителей, как Вольтер и Гельвеций, и страстно вступалась за энциклопедистов, собравшихся вокруг Дидро и Д'Аламбера. За год до этого она была назначена старшей фрейлиной супруги Людовика, королевы Марии Лещинской (1703–1768). Королева была дочерью польского короля Станислава Лещинского и в 1725 году вышла замуж за Людовика, которому тогда было лишь пятнадцать лет. Она родила ему десятерых детей. Но нежных чувств между ними не было никогда. С давних пор Мария Лещинская общалась лишь с узким кругом друзей при дворе. В те дни Помпадур достигла вершины своей придворной карьеры. Она была первой бывшей фавориткой — и первой мещанкой, — получившей такую значительную должность. Учитывая благочестие королевы, Помпадур взяла себе исповедника и впредь принимала своих гостей не за туалетным столиком, а только за вышиванием. Она знала, что умение подать себя в выгодном свете жизненно важно при дворе. А потом Россбах. Как долго она еще сможет занимать свои позиции? Один из ее фаворитов, принц Субиз, командовал разбитыми французскими войсками. Сама она тайно поддерживала коалицию с Австрией. Теперь поражение под Россбахом усиливало влияние тех, кто противился такому союзу. Что же будет? Неужели ее положение ухудшится?
И оно действительно ухудшилось. Когда в 1763 году закончилась Семилетняя война, Франция потеряла большую часть своих колоний. Из-за союза с Австрией ей пришлось держать в Европе слишком много войск. Их не хватало за океаном, из-за чего Канада и французские владения в Индии перешли к победоносным англичанам. В довершение того герцог Шуазёль, ставший с 1758 года самым могущественным министром — тщеславный, эгоистичный, холодный фаворит маркизы де Помпадур, — набрался наглости и провозгласил победой катастрофический мир с Англией, который оставлял Франции лишь несколько Антильских островов и острова у берегов Канады.
Через год после окончания войны Помпадур умерла от болезни легких. Ей было всего сорок два года. Замкнутая в себе и полная интриг жизнь при версальском дворе продолжилась без нее. Что бы она сама ни думала, произнося знаменитое выражение, фраза постепенно угнездилась в сознании разрушающегося общества. И хотя многие осознавали экономические и социальные проблемы Франции, делалось слишком мало. Прежде всего почти бездеятельными оставались правящие слои.