История показала, что общества, которые не способны к реформам, погибают быстрее других. Так было и на этот раз. Абсолютистская Франция проспала время перемен и полагала, что привычная жизнь будет тянуться еще долго. До французской революции оставалось три десятилетия.
36. У каждого своя дорога на небо
Фридрих II Великий (1712–1786)
То, чего порой так хотел сын, наконец-то случилось. Могущественный отец, наводящий ужас «солдатский король» Фридрих Вильгельм I, был мертв, и в 1740 году на прусский трон взошел его наследник Фридрих II. Всегда, когда к власти приходит новый человек, многие вопросы ставятся заново и некоторые снова пытаются удачно решить судьбу ранее отклоненной просьбы. Среди многочисленных ходатайств и заявлений, которые 22 июня 1740 года были представлены двадцативосьмилетнему Фридриху, находился также запрос государственного министра фон Бранда и председателя консисторского совета фон Райхенбаха. Речь в обоих запросах шла о католиках. Они спрашивали, следует ли опять закрыть в протестантской Пруссии римско-католические школы, поскольку они вредят государству. Теперь молодой король сделал то. что должно было стать для него стилем работы его десятки лет длящегося правления: он написал свое решение на полях запроса: «Должна допускаться всякая религия, а прокурор обязан следить за тем, чтобы никто не чинил вреда другому, поскольку у каждого своя дорога на небо».
Примечательным в подлинном дословном тексте цитаты является дополнение о том, что не только государству следует проявлять толерантность ко всем религиям, но никакая религия не должна подавлять другую и ущемлять ее интересы. Резолюция Фридриха и по сей день продолжает употребляться в виде фразы «у каждого своя дорога на небо». Эти слова отражают дух молодого короля, со вступлением которого на престол связывала надежды вся Европа. Великий представитель французского Просвещения Вольтер за четыре года до этого писал Фридриху: «Теперь я увидел, что на свете есть князь, мыслящий как человек, князь-философ, который сделает людей счастливыми».
Хрупкий Фридрих был полной противоположностью своего дюжего отца. Тот предавался военной страсти и совершенно не понимал философских, эстетических и модных увлечений своего сына. «Художественное развитие» Фридриха Вильгельма, в сущности, ограничивалось позволением запечатлевать на писанных маслом картинах высокорослых солдат своей гвардии, «длинных парней». Из сына он хотел сделать солдата и чиновника. Он его наказывал, однажды даже стал душить Фридриха шнуром от гардины, застав его за чтением стихов. Однако сын втайне неколебимо следовал своим страстям: учился играть на флейте, читал сочинения просветителей, был увлечен грацией и жизнерадостностью рококо. Его образ жизни вскоре стал настолько расточительным, что ему пришлось влезать в долги. Узнав об этом, отец ударил его тростью в присутствии офицеров и прислуги.
Фридрих решил бежать. Со своим другом Хансом Германом фон Катте он попытался скрыться в Англию. Но оба был и вскоре пойманы. Взбешенный Фридрих Вильгельм требовал для дезертировавшего сына смертной казни. Военный трибунал все же отверг экзекуцию престолонаследника. Однако фон Катте — от этого Фридриха Вильгельма отговорить не удалось — должен был умереть. Его обезглавили, а Фридриха заставили присутствовать при смерти своего друга. Самого его посадили в крепость Кюстрин, где условия заключения были строгими и унизительными. Наконец состоялось примирение, и Фридрих публично пообещал отцу впредь проявлять послушание. Он стал допускаться отцом к управлению государством и начал, по крайней мере, ценить успехи правления отца. Тот подарил ему замок Райнсберг, где с 1736 по 1740 год Фридриху довелось провести самый счастливый период своей жизни. Он собрал вокруг себя круг друзей, среди которых был Вольтер. Фридрих философствовал, писал стихи, музицировал, занимался наукой и предавался необременительному общению. Воодушевленный духом Просвещения и отвергая идеи Никколо Макиавелли, который позволял правителю любое правонарушение, коль скоро целью его служило получение власти и ее расширение, Фридрих составил сочинение, направленное против тезисов Макиавелли — «Анти-Макиавелли».
Возлагавшиеся на молодого короля Фридриха II надежды на бо́льшую свободу сначала, казалось бы, подтвердились. И хотя он не подвергал сомнению богоизбранность королей, а абсолютизм не был для него вопросом, однако значение, которое он придавал своей должности, и вместе с тем задача, которую он перед собой ставил, были новыми. Фридрих рассматривал себя «первым слугой государства». Он тотчас же распорядился упразднить пытки, даже предоставил определенную свободу печати и смягчил наказания, предусмотренные законом. В первое время своего правления он, похоже, был — в лучшем смысле — олицетворением того суверена, которого Томас Гоббс обрисовал в своем «Левиафане» как идеал руководителя государства: обладатель власти печется о благе и безопасности граждан за то, что те добровольно ему подчиняются.