Фраза не была изобретением Бентама. Он сам указывал на то, что заимствовал ее из сочинения Джозефа Пристли «An essay on the first principles of government» («Очерк об основных принципах государственного управления»), вышедшего в 1768 году, а также из появившейся в 1762 году книги «Dei delicti e delle penne» («О преступлениях и наказаниях») итальянского философа права Чезаре Беккариа. Еще раньше схожие слова мы находим у шотландского философа морали Фрэнсиса Хатчесона, учителя Адама Смита, в его книге «Inquiry into the Original of our Ideas of Beauty and Virtue» («Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели») (1725). Там говорится: «That action is best which procures the greatest happiness for the greatest numbers» («То действие является наилучшим, которое обеспечивает наибольшее счастье наибольшему числу людей»).
Несмотря на цитаты из предшественников Бентама, сегодня эти слова связываются прежде всего с ним. Вероятно, потому, что фразой «Наибольшее счастье — наибольшему числу людей» он очень точно выразил утилитаристскую философию. Слово «утилитаристский» восходит к латыни и означает «направленное на пользу». Бентам оценивал поступок не по тому, допустим ли он с этической точки зрения, а по тому, насколько он полезен для большого числа людей. Тем самым он заложил основы утилитаризма. Впоследствии в лице Джона Стюарта Милля (1806–1873), сына его друга Джеймса Милля, вырос утилитаристский мыслитель того же масштаба, что и Бентам.
Что значит государство для человека, нацеленного на пользу? Бентам понимал одно: государство должно быть инструментом человека. Ибо единственной и исключительно оправдываемой целью государства является достижение наибольшего счастья наибольшим числом граждан. Практически это означает, что государство должно защищать как людей, так и их собственность от насилия сограждан и других государств. Стремясь к этой цели, государству не следует руководствоваться такими нравственно-общественными понятиями, как «общественно важное» или «справедливое». Поскольку государство не может судить о том, что важно или справедливо для отдельного человека. Что лучше для человека, может знать только сам человек. Поэтому в масштабе государства приходится ориентироваться лишь на максимальную общественную пользу. Бентам употребил много энергии для того, чтобы вычислить, как надо измерять пользу и счастье.
В конечном счете для Бентама стерлись противоречия между личным и общественным благом. Следовало лишь препятствовать нарушению свободы личности. От этого лучше всего защищала угроза штрафа. Здесь тоже имел силу утилитаристский подход, гласивший, что человек руководствуется поиском радости и избегает боли. Позднее Бентам рекламировал перед английским правительством им самим спроектированную образцовую тюрьму «Паноптикон», которую разработал вплоть до архитектурных деталей. Принцип «Паноптикона» состоит в том, чтобы так наблюдать за узниками, чтобы они, ежедневно находясь в своих камерах, никогда не знали, ведется ли за ними в данный момент наблюдение или нет. Поэтому, заключал Бентам, они избегали бы недозволенных действий и подчинились бы авторитету тюрьмы. Даже если идея образцовой тюрьмы Бентама не имела практического успеха, французский философ Мишель Фуко (1926–1984) считал ее важной и указывающей правильное направление для современного общества. Ибо архитектура современного общества, как и архитектура «Паноптикона» Бентама, должна основываться на контроле за счет разъединения, и производиться это, по мнению Фуко, должно таким образом, чтобы власть не проявлялась постоянно.
В Германии утилитаризм Бентама вызвал лишь незначительный резонанс. Однако в англосаксонском мире, который намеревался через британскую мировую империю и только что ставшие независимыми Соединенные Штаты возглавить дальнейшее общественное развитие Запада, Бентам прославился своими идеями. Бентам оказал долгосрочное влияние прежде всего на англосаксонское юридическое мышление. Его работы отразились также на деятельности Уильяма Стэнли Джевонса, относившегося к тем теоретикам, которые в последней трети XIX века развили теорию предельной полезности и тем самым совершили переворот в экономических науках. Французские революционеры тоже консультировались с Бентамом. Они даже сделали его почетным гражданином. Их кредо «все люди равны» тоже позаимствовано у Бентама.