Начиная с 1 октября 1791 года Верньо со своими друзьями из Жиронды сидел на левой стороне депутатских скамей, вскоре их стали называть «жирондистами». Сначала они принадлежали к якобинцам и вместе с ними к демократическим силам законодательного собрания. Свое название якобинцы получили от бывшего монастыря Святого Якоба, в котором они устроили резиденцию своего революционного клуба. Постепенно радикальные якобинцы, представлявшие интересы в первую очередь мелкой буржуазии, откололись от весьма умеренных жирондистов, связанных со средней буржуазией и коммерсантами.
Когда в октябре 1791 года Верньо впервые взял слово в законодательном собрании, он оставил в слушателях такое глубокое впечатление, что уже вскоре его избрали председателем собрания. Несмотря на харизму и незаурядный талант, Верньо никогда не дано было достичь того влияния, на какое его считали способным. К нехватке у него честолюбия и упорства добавились скандалы и денежные неурядицы. Фазы апатии постоянно чередовались с фазами энергичной активности, сопровождавшейся впечатляющими речами, обнаруживавшими его прекрасное образование — прежде всего глубокое знание философии и истории. В то время как революционеры еще спорили, следует ли превратить абсолютную монархию в монархию конституционную или королевскую власть нужно искоренить полностью, позиция Верньо часто оставалась неясной. И только когда король отказался снова назначать министров из числа жирондистов, Верньо потребовал его отречения от престола.
Десятого августа 1792 года народ атаковал парижский дворец Тюильри, где в то время в стесненных обстоятельствах жила королевская семья. Король Людовик XVI и его сторонники бросились искать защиты в Национальном собрании, где Верньо занимал тогда президентское кресло. После долгих дискуссий между революционерами Верньо объявил Людовика низложенным и спустя месяц провозгласил конец монархии. Франция была объявлена республикой, и одновременно началась радикализация революции. Давление улицы росло, и различные крайние течения в Национальном собрании боролись за политическое влияние. Умеренные, сидевшие в парламенте справа и высказавшиеся в пользу конституционной монархии, были исключены. От этого распределения мест позднее пошло разделение на «левых» и «правых» в политике.
После этого «левые» якобинцы, с двадцатого сентября 1792 года оставшиеся в Национальном собрании в одиночестве, окончательно раскололись. Жирондисты покинули якобинцев в октябре. Теперь они сидели в нижних рядах, а радикальные якобинцы — в верхних и назывались отныне монтаньярами, «горцами».
Верньо, хотя и возражал против действий радикальных якобинцев, которые под влиянием идей Жана Жака Руссо требовали полной ликвидации частной собственности, в событиях участвовал мало. Его внимание больше занимал роман с актрисой. Он даже написал для нее несколько сцен в пьесе под названием «Прекрасная крестьянка».
Когда затем начался процесс против короля, Верньо опять заколебался в своей позиции. Сперва он рекомендовал сохранить монарху неприкосновенность и поддержал предложение передать решение о судьбе короля на утверждение народа, но затем все-таки вместе с большинством выступил за то, чтобы не откладывать приведение в исполнение вынесенного смертного приговора.
В начале 1793 года Верньо высказался против учреждения предложенного теперь многими революционерами — среди них Жоржем Дантоном — революционного трибунала. Это наглое требование Верньо считал чистой анархией. Он также критически отнесся к призыву к войне против Англии, поскольку предвидел в этом угрозу экономическому благополучию своей родной Жиронды. Между тем дело дошло до восстания в Вандее, на волне которого аристократия попыталась снова восстановить монархию. Революционеры в Париже, и прежде всего господствующие жирондисты, оказались в щекотливой ситуации. В нарастающей истерии тех дней Верньо заподозрили во враждебном отношении к Республике. Десятого апреля 1793 года Максимилиан Робеспьер, глава монтаньяров, обвинил его в конспиративных связях с королем. Однако благодаря своему красноречию Верньо сначала удалось опровергнуть упреки и отвратить от себя опасность.