Битва при Ватерлоо началась с массированного артиллерийского обстрела. Продолжавшийся несколько часов огонь перешел в настоящую бойню. Французские войска, преодолевая непролазную грязь, раз за разом атаковали позиции Веллингтона. Накаты пехоты чередовались с атаками конницы. Особенно ожесточенно бились за усадьбы. Несмотря на тяжелые потери, французы надеялись на решающий прорыв. Предрешить исход борьбы было невозможно. Своевременное прибытие войск Блюхера на поле битвы, так все отчетливее виделось Веллингтону, решило бы вопрос в пользу союзников. Однако те заставляли себя ждать. Неужели они опоздают?
Ближе к вечеру лишь половина армии Веллингтона сохраняла боеспособность. В эти часы, когда судьба объединившейся против Наполеона Европы висела на волоске, Веллингтон, должно быть, и произнес эти слова: «Night or the Prussians must come» («Пусть придет ночь или прусская армия»). Эта фраза часто цитировалась и в другом варианте: «Give me night or give me Blücher» («Дайте мне ночь или Блюхера»). Споры насчет того, действительно ли Веллингтон произносил такие слова, не утихают до сих пор. Однако ввиду положения, в котором он оказался, они выглядят достаточно правдоподобными.
И прусская армия действительно пришла. Она появилась как раз в тот момент, когда Веллингтон отразил атаку тяжелой кавалерии. Наполеон тотчас же послал навстречу Блюхеру свои отряды и одновременно предпринял последнюю отчаянную попытку сломить сопротивление Веллингтона. Однако наступление захлебнулось. Теперь французы отступили перед перешедшей в контратаку британской кавалерией и натиском прусских войск. Наполеон приказал отходить, однако упорядоченный отход скоро превратился в беспорядочное бегство. Исход сражения был решен.
Веллингтон воскликнул, что это была «самая быстрая победа, которую я когда-либо видел», и приказал военному оркестру прямо на поле боя исполнить «God save the King». Наступившей ночью Веллингтон и Блюхер, два победоносных полководца, как нарочно, встретились в усадьбе имения Belle Alliance, расположенного в центре поля сражения. Блюхер предложил дать выигранной битве название этого места. Название, означавшее «прекрасный союз», и в самом деле было подходящим. Однако главнокомандующий Веллингтон, которому больше нравилось «Битва при Ватерлоо», настоял на этом названии. Таким образом, название маленького бельгийского местечка стало названием последнего поражения Наполеона и символом всех сокрушительных поражений. Битва при Ватерлоо, последняя крупная схватка освободительных войн, стоила пятидесяти трех тысячи убитых и раненых.
После победы Веллингтон стал быстро прилагать усилия к тому, чтобы приписать себе решающую роль. В своем донесении о сражении он хотя и похвалил Блюхера и Бюлова, однако в конечном итоге подлинным отцом триумфа объявил себя самого. С сегодняшней точки зрения можно сказать, что победу можно приписать как мужественному сопротивлению Веллингтона, так и тактическому и оперативному мастерству Блюхера. Ведь последнему удалось собрать свои войска после двух проигранных кровопролитных сражений и, правильно маневрируя, в решающий момент объединить их с Веллингтоном.
Наполеон, признав поражение, покинул поле битвы и поспешил в Париж. Двадцать второго июня 1815 года он в силу обстоятельств отрекся от престола и был выслан на маленький отдаленный остров Святой Елены в Южной Атлантике. Там он и умер через шесть лет. В Европе снова установились старые порядки. Если даже при Наполеоне еще не полностью развеялся духе французской революции и возникших под его влиянием европейских национальных движений, желавших политической свободы и демократических конституций, то теперь наступила эпоха реставрации династической власти. Она достигла своего апогея в карлсбадских решениях 1819 года, согласно которым государства брали обязательства сурово подавлять либеральный дух буржуазии во всех уголках Европы. В конце концов это вылилось в революции 1830 и 1848 годов, а также более поздние восстания девятнадцатого века.
46. Война — это продолжение политики другими средствами
Карл фон Клаузевиц (1780–1831)
Свидетельства любви встречаются иногда в самых поразительных контекстах. Открыв книгу «О войне», пожалуй самый известный трактат об этом жестоком занятии, и просматривая предисловие к первому изданию, сначала приходишь в недоумение, а через несколько строк можно даже расчувствоваться. Прекрасным, ясным языком читателю говорится, что может, дескать, показаться странным, если «рука женщины решается сопроводить предисловием труд подобного содержания». Читая дальше, мы узнаем, что «мой несказанно любимый и, к сожалению, слишком рано отнятый у меня и отечества муж последние двенадцать лет своей жизни занимался почти исключительно» данной книгой. Всякий раз, когда она просила его опубликовать книгу, он отвечал: «Ее должна издать ты». Предисловие подписано: «Мария фон Клаузевиц, урожденная графиня Брюль, старшая придворная дама Их королевского Высочества принцессы Вильгельма». При этом слова «принцесса Вильгельма» означают лишь то, что Мария фон Клаузевиц состояла на службе у супруги прусского принца Вильгельма (будущего кайзера Вильгельма I).