Но, как и у многих знаменитых людей, характер у Бисмарка был противоречивый. При вступлении в должность он был мало популярен даже в собственном лагере. Королева Августа считала его «фривольным и самонадеянным». Собственно говоря, даже в свои сорок семь лет Бисмарк по-прежнему обращал на себя внимание только как вечно подающий надежды и шумливый ультраконсерватор. И в самом деле, Бисмарк был чрезвычайно страстным человеком. Юнкерскую необузданность он отбросил, лишь вступив в круг набожных друзей своей будущей жены Иоганны фон Путткамер. Позднее, когда Бисмарк взял на себя политическую ответственность, он, говоря словами Генри Киссинджера, «превратил власть в инструмент самообладания».
Когда Бисмарк стал премьер-министром, парламент как раз отклонил проект бюджета на 1863 год. Однако консерваторы с королем и Бисмарком во главе теперь придерживались мнения, что непринятие государственного бюджета не должно мешать дальнейшему правлению. По большому счету подобный образ действий, который сразу стал визитной карточкой Бисмарка, был прямым нарушением конституции. Слова «политика есть искусство возможного» стали кредо Бисмарка, которое он не уставал повторять.
Конституционный кризис был не единственной нерешенной проблемой, с которой столкнулся Бисмарк. Гораздо острее стоял вопрос объединения Германии и подспудно связанный с ним конфликт с Австро-Венгерской империей. Еще во время бундестага во Франкфурте в 1851 году (парламента с депутатами от всех германских государств, который был скорее символом, чем обладал действительной властью) Бисмарк пришел к выводу, что Германия могла объединиться только в так называемом малогерманском варианте, то есть без Австро-Венгрии. Поскольку многонациональная Австро-Венгерская империя не была заинтересована в создании государства, основанного на идее немецкой нации. И тем более не хотела признавать властных притязаний соперников из Пруссии. Бисмарк, который был горячим патриотом прусского отечества, тоже не испытывал по поводу объединения Германии большого восторга. Однако он понимал, что среди формирующихся по всей Европе национальных государств Пруссия сможет остаться на ведущих ролях, только если станет первой скрипкой объединенной Германии. Таким образом, объединение превратилось для него в предпосылку существования Пруссии в Европе. Эту задачу новый премьер-министр, которого император по его желанию назначил также министром иностранных дел, поставил перед собой с большой уверенностью в собственной правоте. Четвертого декабря 1862 года он уведомил австрийского посланника в Берлине графа фон Кароли, что Австрия будет «иметь дело» с Пруссией как с великой европейской державой. За словами о «крови и железе» и за идеей великой державы вскоре последовали действия.
В 1864 году прусская армия сначала еще в коалиции с Австрией вступила в войну с Данией. Датский король захотел присоединить к своему государству пограничные немецкие территории Шлезвиг и Гольштейн, и Бисмарк использовал национально-патриотические настроения, чтобы взяться за оружие. В битве за Дюппельские укрепления безнадежно уступающие по численности войска датчан оборонялись смело, но тщетно от выкованного Бисмарком прусско-австрийского объединения. Интересно, что результат победы, то есть земля Шлезвиг-Гольштейн, через два года стал поводом для давно назревавшей вооруженной схватки между двумя немецкими державами. Бисмарк настаивал на реформе существовавшего с 1815 года Германского союза, чем практически нивелировалось влияние Австрии на германские государства.
Вспыхнувшую в 1866 году Прусско-австрийскую войну Пруссия сумела успешно завершить уже через несколько недель в битве при Кениггреце. Таким образом, Бисмарк «железом и кровью» уже решил часть немецкого вопроса. Двадцать второго марта 1866 года Австрия по условиям Пражского мира была вынуждена согласиться на роспуск Германского союза, и Пруссия вместе с северогерманскими государствами образовала Северо-Германский союз.
Южногерманские государства, в том числе королевства Бавария, Вюртемберг, Саксония и Великое Герцогство Гессен-Дармштадт — которые во время войны были союзниками Австрии и Франции, — сначала оставались, прежде всего с оглядкой на Францию, вне его рамок. Во Франции император Наполеон III, племянник Наполеона Бонапарта, вследствие многочисленных политических неудач внутри страны находился в затруднительном положении и потому не мог примириться с укреплением Пруссии.
Во внутренней политике Бисмарк воспользовался своей победой над Австрией в 1866 году, чтобы задним числом узаконить нарушение конституции в 1862 году. Парламент проголосовал за него. Одновременно Бисмарк добился ценного побочного эффекта: ожесточенными дебатами о том, виновен он или нет, Бисмарк надолго расколол ненавистное ему либеральное движение.