– Хорошо, – раздался глубокий женский голос.
И тут же зазвучал звонкий голос Вейры:
– Прошло четыре года. Никакой надежды, что меня найдут не осталось. Мне сильно не повезло оказаться в той части космоса, где никогда не появится человек, и, в особенности, друг. С другой стороны, есть шанс побить рекорд Робинзона Круза.
Вейра грустно усмехнулся:
– Но нет. Посмотрел бы я на него после четырехлетнего поедания синтетической жижи. Не уверен, что кто-то может продержаться так долго. На охоту не сходишь, с пятницей не выпьешь. С другой стороны, у меня имелись свои развлечения.
Раздался смешок.
– Чем только не займешься от скуки. Я вот увлекся протоколами Коры. Забавное, надо заметить, увлечение, даже вдохновляющее. Погрузился я в него плотно, с головой. И кое-чего достиг. Могу с гордостью утверждать, что обучил Кору некоторым штучкам. В частности, как обойти три пресловутых основополагающих закона робототехники. И теперь я хочу передать Коре все полномочия по управлению этим отколовшимся, уцелевшим недоразумением, которое она имеет привычку называть кораблем.
Вейра шумно вздохнул.
– Затем Кора подвергнет меня эвтаназии. Напомню, она на это способна: основу я под это подготовил. Теперь достаточно только моего приказа и какого-никакого пустяшного основания: в моем случае – причинение вреда кораблю. Вуаля! Я навсегда покину этот мир, и богом здесь станет Кора – корабельный интеллект, система управления. Умная Кора. У нее скучное имя – никогда мне не нравилось. Мне хочется верить, что Кора просуществует не одну сотню лет. Существо без сознания. Владелец собственного мира! Забавно… Ей следует называться иначе. Точно! Ей нужно другое имя – что-нибудь грозное, вызывающее робость, внушающее благоволение… Адмирал развалин. Предводитель дроидов. Стоит подумать…
– Запись окончена, – сообщил женский голос.
– Получается, что пока у нас есть только бортовой журнал в рукописном и электронном виде, с учетом того, что у Коры история явно почищена. Видимо, последствия модификаций этого сумасшедшего Вейры. Но не думаю, что с Корой будут проблемы. Инженеры разберутся: попробуют восстановить.
– Далее, беглый осмотр модуля показал следы ремонта в нескольких отсеках. Пост, в котором, по-видимому, и находился Вейра в момент взрыва, не пострадал. Еще не исследованы обломки, не проведены анализы – после них мы узнаем, если не причины взрыва, то хотя бы… что именно взорвалось, или что в них врезалось, – резюмировал Тратта.
– Ясно, – отозвался командир, – Вообще, нам крупно повезло, что есть выживший, и Кора функционирует. В противном случае корабельная сеть активировала бы военный протокол самоликвидации, уничтожив все данные во избежание их захвата имперцами. Похоже, Вейра про это не знал, когда фантазировал насчет эвтаназии. Кстати, что с ним? Получилось привести его в чувство? Он сможет говорить?
Тратта с сомнением и некоторой долей отвращения посмотрел на человека в каталке, которого только что подкатил к нему Юдха.
Человек – а это несомненно был Вейра – смотрел куда-то в пол пустым бессмысленным взглядом. Багровое лицо было перекошено. Скрюченные пальцы одной руки медленно карябали расцарапанную оголенную грудь. Другая рука с деформированными пальцами лежала на подлокотнике и хаотично дергалась. Изо рта текла густая слюна.
Трата окрикнул его, хлопнул в ладоши и помахал перед лицом Вейры руками – ни намека на реакцию.
– Сомневаюсь. Похоже, мы даже мычания из его уст не услышим. Не знаю, какую эвтаназию он планировал, но преуспел он только в части уничтожения своего мозга.
Марк Полещук
Диспут
Жалкая халупа на окраине мегаполиса – рассадник опасных идэсов? Дже-Куул и Андрий каждый день просматривали отчеты предикативной модели софистов, бьющей тревогу по десять раз на дню. Но всегда находилось дело посерьезнее.
Пришло время платить за беспечность.
Идэсы грудой блестящих полусфер копошились на теле юноши, со стрекотом расправляя тонкие крылья-рудименты. Лапки царапали синтетическую ткань куртки, жвалы едва слышно щелкали в бесплотных попытках добраться до кожи. Потенциальный носитель скрючился на полу.
Юноша не двигался. Не дышал.
Идэсы облепили кисти рук, лицо, приоткрытые лодыжки и бесцельно накачивали пустую оболочку идеями. Уже скоро они сползут с мертвеца, начнут разбредаться и засыхать по углам без подпитки человеческой кровью. Впрочем, даже если бы юноша был жив, от такого количества идэсов он уже превратился бы в буйного фанатика идеи, которую переносили жуки. Да и этот этап продлился бы минут десять: никакие мозги не выдержат такой накачки.