Дождя не было уже два месяца. Все графики поставок были сорваны. Маркус, проходя мимо деревни по изрядно обмелевшей реке, даже не причаливал, видя пустой склад. А что она сделает, если хорошие сочные тучи, видать, совсем обленились и не хотят переползать Перевал, чтобы пролиться живительной влагой в Долину и наполнять Светлую.
«Грум брум» грохотнуло вдали, дунуло, бросая пыль и песок в глаза. Солнце испугано угасло и нырнуло за тучки.
– Там пацаны крутятся – их отправила.
– Хорошо, пойдем, что ли, проверим, как там Вуф.
К храму Хура стояла очередь из работников, заранее бормотавших молитву.
– Хур услышал молитвы и послал нам большой дождь, – улыбнулась служителю Понча, который как раз клал аппетитную жареную курицу на алтарь.
– Вооот! – радостно закудахтал Вуф, – Не спал, не ел – просил о милости! И вот результат! Я, надеюсь, Понча все же оценит труды слуги божьего Вуфа и не забудет о положенной храму десятине? О которой она забывает, как только появляются деньги.
– Понча не забудет, если почтенный Вуф не забудет навещать больных в Деревне. Как обычно он забывает о том, за что ему не платят.
– Почтенному Вуфу тяжело дается путь по этим всем мостикам и лесенкам, – пожаловался служитель, капая на лоб очередного просителя водой. – Если бы Понча починила лифт, как обещает уже полгода…
Рабочий поклонился алтарю и вышел из небольшой пещеры.
«ГРРррррах», – дернул порыв ветра занавесь, заменяющую храму двери.
– Заканчиваем, – тревожно глянув в потемневший проем, протараторила Понча, – а то все пропустим. Будет тебе лифт, если дождь нормальный будет.
А все шло к нему. Небо потемнело. Влажный ветер трепал вымпелы и одежду, цеплялся за шляпы, пытался опрокинуть штабеля баллонов, с которых спешно снимали рогожи.
Понча влезла на центральную вышку и уже щелкала тумблерами. Ветряки, поскрипывая лопастями, начали переключаться в штормовой режим, прижимаясь к земле.
– Первая – готовы. Вторая – готовы. Пятая – готовы, – пошли отчеты от установок.
По стеклам бросило первую водяную крупу, пока редкую, украденную крепким ветром у надвигающейся бури.
– Девятая молчит, – прокричала Кнопка снизу. – Я туда.
– Хорошо, – пробурчала под нос Понча. – Хорошо, хорошо. Всего одна установка… Цак, как там Уплотнитель?
Из переговорной трубы ей ответил спокойный голос главного механика: «Нормально. Но больше восьмидесяти не дам».
– И не давай, – так же спокойно пробормотала Понча, переводя рычаг на «пятьдесят».
И тут ливануло, сразу погружая весь горный поселок вододобытчиков в серую мокрую тьму, где был только шум воды, низвергающейся потоком на землю, ругань рабочих, скрип лопастей ветряков, глухие удары наполненных цилиндров, спускаемых в желоба, да оглушительные раскаты грома над головой.
Понча засмеялась, чувствуя нарастающее с каждой минутой буйство стихии. Тут не то что на лифт, тут на собственную баржу хватит, и тогда она сможет сама возить воду в Пески, которая цениласьтам на вес золота.
В лужице, натекшей на пол, отражались стремительно плывущие облака. Поскрипывала туго натянутая парусина, по которой уныло долбил нудный дождь.
Понча высунула ногу из-под навеса и пошевелила носком ботинка лужу, разгоняя облака. Но помогло это ненадолго – через секунду лужица снова наполнилась рыхлыми серыми тушами.
– Как там площадка под склад?
– Рубят. Еще дня четыре.
Понча вздохнула и уставилась на разбухшую Светлую, утробно урчащую в ставшем тесном ей русле, на остатки разбитого колеса мельницы, на торчащие среди волн крыши домиков, ранее окружавших причал. Сам же причал был где-то там внизу, под метрами мутной холодной воды, которой вдруг стало слишком много.
– Слишком много, – вслух повторила она.
– Что? – не поняла Кнопка.
– Пойду, говорю, к Вуфу схожу.
Вуф молился. Или спал на коленях у алтаря. Скорее второе, ибо храпом к божествам не взывают.
– Вуф, – нежно пнула в жирный бок служителя Понча, – а скажи мне, когда дождь закончится?
– На все воля Хурова, – буркнули снизу.
– Хочешь, еще раз пну?
– Иди вот сама и спрашивай, почему, – проворчал Вуф, хватаясь за протянутую руку и с большим трудом поднимаясь с колен. – Не хочет он меня больше слышать. Может обиделся, может не до нас ему, может курица сухая попалась.
– Неужели осталось в этом поселке что-то сухое. Что делать?
– Не знаю я, что делать! Буду и дальше молиться. Не идти же к нему лично?
– Эй, Хур, ну ты чего? – Понча хмуро посмотрела на улыбающегося каменного толстяка, ожидая ответа.