Бог улыбнулся, сложив руки на объемистом животе.
– Разве ты не можешь отменить ее действие?
– Могу, конечно. Я же Бог все-таки пока. Но не буду – иначе, обесценю труд Капельки. Это разобьет ей сердце и убьет любую тягу к инициативе в будущем.
– То есть, она должна все отменить сама?
– Да. Именно. Рад, что ты меня понимаешь.
– Могу я с ней поговорить?
– Конечно. И в связи с этим у меня к тебе будет просьба. Не могла бы ты отвезти ее в Замок Ветров? Как раз в дороге все объяснишь, и она все исправит. Ну или не исправит – тут уж как договоритесь.
– Почту за честь сопроводить юную Капелию.
– Точно курицу не будешь? Может в дорогу тебе с собой?
– Нет, спасибо.
– А я не откажусь – вдруг действительно скоро сухущих будут посылать.
– До свиданья!
– Пока, – помахал Хур обглоданной косточкой.
– Это ты?
Хмурая девочка с двумя упрямо торчащими косичками, в которые были вплетены искрящиеся и переливающиеся струйки воды, исподлобья зыркнула на Пончинию.
– Вроде, я. Меня Понча зовут, и я отвезу тебя к маме.
– Очень приятно. Я Капелия. Или просто Капля, – лицо девочки особой радости не выражало.
– Ты не хочешь домой?
– Хочу, наверное. Но с папой веселее. Он мне даже доверяет людям помогать! Ты же с Утеса? Там у вас Вуф есть. Он так просил хорошо. И папа сказал: «Дай ему». Я дала. А сейчас папа сказал, что ты недовольна. Плохие тучки?
– Как бы тебе сказать… Тучки хорошие, но их слишком много. Река вышла из берегов, многие деревни по течению Светлой смыло, а поля и луга затопило. Люди ютятся в палатках и ждут, когда спадет вода, чтобы вернуться в свои дома. Но она и не думает спадать.
– И не спадет. Я приказала тучкам давать Долине много воды. Ведь хорошо, когда много воды? Даже в Песках расцвели кактусы. Люди там радуются. Им не нужно больше покупать у вас воду.
– Им хорошо, да. Но нам-то плохо.
– А раньше им было плохо, а вам хорошо. Теперь почестному.
Понча задумалась, не найдя сразу, что ответить. Примолкла и Капля.
– Ты без вещей?
– Без, – легкомысленно тряхнула волосами девочками. – А на чем мы поедем?
Паровел пыхтел трубой. Колеса Понча приспустила, и он достаточно резво катился по предгорью к возвышающимся впереди громадам хребта, изредка подпрыгивая на камнях и проваливаясь в выбоины, заполненные водой.
– Есть хочу, – пожаловалась Капля. Первоначальный восторг от поездки на огнедышащем монстре прошел удивительно быстро.
– Мы же только выехали!
– Ну и что. Мне нужно расти, как мама говорит. А папа вообще непрерывно ест. А вот бабушка всегда на диете – фигуру бережет.
– Сухари будешь?
– Курочку!
Понча вздохнула и стала внимательно озираться по сторонам. Заприметив дымки на горизонте, она уверенно повернула руль, съезжая с дороги в поля.
– Курочка будет, если потерпишь немного.
– Потерплю. А сухарик вкусный?
– Мне и моим людям нравится. Мы их в специальной электрической печи печем из специально приготовленного хлеба.
– Ух ты! – загорелись глаза у Капли. – Электрической? А это как? А покажешь? А кто печь сделал? А я думала сухари просто сушат. А почему хлеб специально готовите? А он почему специальный?
– Сама сделала. Вот такая порция сухарей готовится всего час. И хранятся они год. Мы их тоже продаем, хотя берут плохо.
– Вкусно. Я бы купила. Только у меня денег нет, – весело отозвалась девочка, обсасывая уже второй сухарь.
– У нас твоими стараниями тоже скоро не будет.
– Потому что ваша вода больше никому не нужна?
– Да. Потому что наша вода больше не нужна.
– Печалька. Ничего, вон на сухарях подниметесь. Дай еще.
– Чтобы продавать сухари, нужно купить зерна у крестьян. У тех самых, у которых сейчас поля залиты водой и урожай гибнет на корню. И измолоть еще на той мельнице, которая без колеса осталась.
– Ничего, я уже поняла, что ты умная – что-нибудь придумаешь. Куриц разводи! Они вкусные.
– Нужно зерно, чтобы кормить куриц. А оно сейчас под водой.
– Тогда уток. Они могут есть тину и плавать умеют.
– Тогда их мясо будет пахнуть тиной, и никто его не купит. А вкусных уток нужно кормить зерном, которое…
– Я поняла. Под водой. – Девочка вдруг всплеснула руками и громко сказала, деланно нахмурив брови. – Вот все у тебя проблемы какие-то. Папа говорит, что нужно не ныть, а делать.
– Я и делаю – приперлась за тридевять земель и пытаюсь одну упрямую девчонку убедить вернуть все как было.