В ту ночь Виктору пригрезилось, что он стал как Ишма – длинный черный плащ, серебро в волосах, круглые стекла очков. Это был хороший сон.
А утром ничего уже не было как раньше.
Хель не знал, что такое «доброе утро» и «приятного аппетита», зато привычки в быту у него были почти человеческими, что в целом устраивало Виктора. Он решил поменьше разговаривать с Хелем – только по делу. Ишма смолчала о том, что теперь у них на один рот больше, но Виктор видел, как раздраженно она плеснула в чашку Хелю молока. Оставалось только надеяться, что у горожан достанет просьб, где они смогут использовать сервитора, и его пребывание в доме Ишмы хоть как-то окупится.
Хель скосил глаза на Виктора и ухмыльнулся уголком рта.
– Вот это ты прибрался, а?
– Прибрался же, – буркнул Виктор, тут же забыв о своем решении не болтать с Хелем больше нужного. Нахмурясь, он рассматривал безмятежное лицо сервитора, пока тот с явным удовольствием потягивал парное молоко: бледно-серую кожу, светлые волосы, убранные назад, пару аккуратных, чуть изогнутых рожек, растущих на самом верху лба. Создавалось ощущение, что из них троих Хель обеспокоен сложившейся ситуацией меньше всего.
– Я знаю, чем все закончится, – буднично подтвердил Хель, и Виктор, спохватившись, понял, что буравит его взглядом уже какое-то время. На мгновение ему показалось, что он несколько не в своем уме: все говорили о развоплощении Хеля как о каком-то пустяковом деле. Все, включая Хеля.
– И тебя это не беспокоит? – видит Бог, Виктор никогда не собирался поднимать эту тему. То, что ящик Пандоры открылся в первое же утро – совершенно не его вина.
Хель пожал плечами.
– По крайней мере, я неплохо развлекусь в вашем мире с десяток лет, если повезет. Знаешь, когда я в последний раз пил коровий сок?
– Молоко? И когда?
С противоположного конца стола послышалось громкое фырканье.
– Никогда. Ты о чем вообще? Внизу нет молока.
– М. Да. Конечно. А что там вообще есть?
– Мало чего. У нас вообще довольно уныло и однообразно. Хочешь расскажу? Но, – указательный палец упреждающе поднялся вверх. – С одним условием.
– С каким?
– Обыграй меня в карты.
«Ну вот, начинается, – подумал Виктор, – он уже ставит свои условия».
– У нас в доме нет карт.
– Но у вас есть деньги. На них можно купить колоду.
– Я не умею играть в карты.
– Я научу.
– Нет! – отрезал Виктор и поставил кружку на стол так резко, что остатки молока чуть не выплеснулись наружу.
Хель склонил голову и прищурил глаза. Мягко улыбнулся.
– Как хочешь.
Виктор не стал бы отрицать, что его жизнь стала проще и сложнее одновременно. Теперь ему не приходилось возиться с уборкой, с огородом, и почти не приходилось со стряпней. Все решалось буквально по щелчку пальца. Так у Виктора появилось гораздо больше свободного времени для учебы, и он все реже проводил за книгой бессонные ночи.
С другой стороны – к этому изящному решению бытовых проблем прилагался Хель. Он, кажется, пребывал в полном восторге от мира людей: пробовал на зуб все, до чего мог добраться, даже если в пищу оно не было пригодно; каждое утро вслух удивлялся солнцу на небе, пока не привык; совал нос в запасы лекарственных трав Ишмы и неистово после этого чихал. Клал в рот полную ложку горчицы и страшно обижался на Виктора за то, что тот его не остановил. Прятался под кровать, заслышав раскаты приближающейся грозы.
И становился совсем другим, когда творил свою магию. Пальцы вспыхивали – золотом, изумрудом, глубокой синевой – и это свечение разливалось вокруг, минуя стены и преграды. Оно гудело, как сонный шмель, мягко ласкало ноги Виктора прибоем. И в эпицентре этой волны стоял Хель, прямой, как струна, внимательный, сосредоточенный. Творящий низшую магию, которой людям заниматься не пристало – но выглядела она, пахла и звучала совсем как-то самое волшебство, о котором мечтал Виктор, попав к Ишме в подмастерья.
А когда поток отступал – все было как надо. Правильно. Книги, плотно прижавшись корешками, ютились на полках в алфавитном порядке. Сирень благоухала. Все заплатки стояли на своих местах.
Виктор все еще чувствал вину за свой необдуманный поступок, но в моменты, когда Хель делал свое дело, Виктор думал, что оно того стоило. Возможно, он просто становился как Ишма – без очков и проседи, но всем сердцем влюбленным в магию.
– Научить тебя парочке таких фокусов? – раздался голос над самым ухом, и Виктор вздрогнул.
Хель потирал запястья, как обычно, разминая руки после колдовства.
– А?
– Научить тебя, спрашиваю? Я же вижу, как ты смотришь. Не пойму, почему люди не научатся хотя бы самым примитивным заклинаниям?