– Ну, как бы то ни было…
«Может, я смогу брать его в город чаще», – подумал Виктор, прикрывая глаза. – «Ему же правда с нами скучно. Выбрать позднее время, скрыть как можно больше под одеждой…».
Плащ Виктора внезапно натянулся. Открыв глаза, он увидел перед собой на коленях нищего калеку – тот одной рукой неловко теребил подол плаща, а вторую вытягивал ладонью вверх.
– Не откажите в подаянии, молодой господин, – пролепетал калека. – Два медяка…или краюха хлеба… я буду до конца своих дней молить Бога о вашем здравии.
И он благоговейно поцеловал зажатую в руке ткань. Смиренно и униженно.
– Как ты смеешь!
Удар ботинка пришелся куда-то под ребра – старик охнул, упал на бок, скорчился и застонал.
– Что ты делаешь! – в ужасе воскликнул Виктор. Весь хмель как рукой сняло.
– Он испачкал твой плащ, – Хель выглядел абсолютно разъяренным.
Виктор опустил глаза. На плаще в самом деле виднелось бурое пятно – то ли грязь, то ли еще что.
– Это не повод избивать людей!
– А что тогда повод?
Больше Виктор не желал объясняться. Он дернул Хеля за рукав, заставив его встать перед нищим.
– Извиняйся. Живо, – и, когда Хель замер, добавил ледяным тоном: – Это приказ.
Вместе с тем Виктор надавил Хелю на загривок, заставляя склониться, и понял, что впервые касается сервитора. Под ладонью разлилось тепло: пламя Нижнего мира, текущее в его жителях, делало тело горячим – буквально, физически – и это ощущалось даже сквозь плотную ткань. Виктор видел, как бешено заметался под плащом спрятанный хвост, выдавая палитру эмоций его обладателя.
– Извиняяяюююсь, – это слово вырвалось вперемешку с рыком из гортани – рыком животным, диким, первобытным – и Виктор моментально пожалел, что вынудил Хеля просить прощения. И малодушно порадовался, что не видит сейчас его лица.
«Что ж, это было во всех смыслах отрезвляюще».
Перепуганный старик скрылся с несвойственной калекам прытью.
Хель за всю дорогу домой не проронил ни слова. Молчал и Виктор.
– Ну и что мы будем делать? – в третий раз беспомощно спросил Виктор.
– Не знаю, – в очередной раз ответил Хель.
Несколько недель назад они стали замечать странные звуки – тихий хруст, будто где-то тонко крошится лед. Затем дым в камине стал вести себя странно – подниматься рывками, а то и вовсе клубами валить в комнату. Сегодня Виктор обнаружил на камине глубокие трещины, дугой идущие от пола, и больше не решился его разжечь.
Между тем, на дворе стоял февраль. Виктор закутался в одежду как мог, но это не очень-то помогало.
Ишма знала бы, что делать, но она опять спала. Под старой яблоней – уже четвертый год.
Хель тем временем обходил каминную кладку со всех сторон, внимательно ее рассматривая. Присел возле, надавил на пол. Потом вдруг взял со стола нож и тоже уложил на пол.
– Смотри, – обратился он к Виктору. – Нож кренится, не лежит ровно. Острие будто немного зависло в воздухе.
– И что это значит?
– Я не великий знаток каминов, но, кажется, под очагом просел пол. Дом-то старый.
– Ну, – Виктор присел на корточки рядом, вперив взгляд в нож, – и ты сможешь все починить?
– Магией? Нет, – покачал головой Хель. – Я должен знать, как сложен камин, чтобы вернуть все как было, а я, как уже сказал, не знаток. К тому же, если пол правда просел, здесь задачка посложнее. Не пыль протереть. Тебе нужен каменщик или печник, сходи завтра утром за кем-то из них.
– А что делать до? Я же околею за ночь, – Виктор запахнулся плотнее и зябко поежился. – Сотвори какой-нибудь небольшой источник огня.
– М. И где он будет гореть? У тебя в комнате на полу?
– Не знаю! – сердито фыркнул Виктор. – Может, в котле. Может, повиснет в воздухе. Ты здесь знаток магии, если уж не каминов.
– Да? Ну тогда слушай внимательно: ничто не берется из ниоткуда. Я могу разжечь огонь в исправном камине с дровами. За остальным – к печнику. Я не могу сотворить чудо, полностью попирающее законы мироздания. Еще могу утащить тебя в Нижний, если тебя это устроит. Там тепло.
– С каких пор ты стал таким ворчливым, – вздохнул Виктор и, поднявшись, поплелся в комнату, чтобы соорудить себе гнездо из как можно большего количества одеял.
– Прикажи мне замолчать, – с толикой яда в голосе предложил Хель и, помолчав, добавил на порядок спокойней: – Просто меня несколько злит, что люди ждут от магии невозможного, даже не пробуя изучить ее как следует.
Виктор ничего не ответил. Он бы выпил горячего чаю, но очага до завтрашнего утра было не видать, а готовить его в котле Ишмы казалось кощунством. Поэтому он просто укрылся слоями одеял и смежил веки, пытаясь заснуть. Ночь обещала быть долгой.