Виктор прикрыл глаза на мгновение и вспомнил себя – угловатого и робкого, творящего свой первый призыв, дрожащего от волнения. Сейчас он вытянулся, раздался в плечах, стал и опытнее, и увереннее в себе. Но руки дрожали все равно.
Постаравшись придать твердость хотя бы голосу, Виктор начал читать заклинание. Когда отзвучало последнее слово, комната вновь наполнилась едкими клубами, сквозь которые постепенно проступил знакомый силуэт.
– Снова без формулы связывания? Кто-то любит танцевать на одних и тех же граблях.
Яд с этих слов можно было сцеживать и разливать по склянкам.
– Чего тебе? Снова пыль протереть? – в голосе Хеля не было и толики дружелюбия или шутливости.
Виктор заставил себя не отводить глаза. Сделав над собой усилие, выдавил:
– Нет. Просто хотел извиниться.
Неловко пожав плечами после недолгого молчания, добавил:
– А еще спросить: может, останешься?
И протянул Хелю руку с неправильно сросшимся указательным пальцем.
Андрей Симакин
Не оборачивайся
Спустя полгода я все еще видел Веронику на полу.
Было по-летнему жарко. Больше трехсот солнечных дней в году – это вам не шутки. Как назло, почти всем пассажирам приспичило в центр, наполовину перекрытый из-за дня города. В итоге я больше стоял, чем ездил, а кондиционер делал существование еле-еле терпимым.
Когда к вечеру число заказов в приложении упало вместе с расценками, я решил закругляться. Заправил машину для следующего дня, потратил кучу времени на уборку салона – некоторые клиенты песок в карманах, что ли, возят?
Когда уже закончил, увидел на телефоне сообщение от жены. «Маринка в гостях, а я прямо сейчас ничем не занята и иду в душ». Пришло полчаса назад, пока я ползал по задним сиденьям с пылесосом. Тут я, конечно, рванул в сторону дома, как на крыльях – такие сигналы от жены пропускать нельзя.
Я взлетел на четвертый этаж, перескакивая через ступеньку, быстро разулся и сразу же прошел в ванную. Меня встретило только унылое жужжание вентиляции. В воздухе слабо пахло шампунем и железом. На полу, покрытом серой плиткой, между душевой кабиной и унитазом в неестественной позе лежала обнаженной моя жена. Вокруг ее затылка растекся багровый нимб. Запрокинутое к потолку лицо с широко открытыми голубовато-серыми глазами выглядело чуть удивленным. Светлокожая от природы, она стала еще бледнее от потери крови.
Голая и холодная, она лежала там, как инсталляция современного художника. Что-то, посвященное одиночеству.
Неожиданно – это всегда происходило неожиданно – она подтянула руки и ноги под себя. Очень медленно и как-то механически встала боком ко мне, похожая на марионетку, которую потянули вверх. Это определенно была она, я семнадцать лет жил с ней и не мог ошибиться, но в то же время это было нечто иное, не моя Вероника. Очень медленно, как бывает в кошмарах, она повернулась ко мне всем телом.
– Почему ты так поздно пришел, муж? – говорила она, и голос был похож, но он звучал, словно плохая запись, с белым шумом на фоне и какими-то искажениями.
Она протянула ко мне руку, которая стала медленно удлиняться.
На этом во сне все заканчивалось. В реальности я не мог перестать видеть ее мертвой. Поэтому я и поехал в Крутую Горку к бабе Нюре.
В первый, да и последний раз я видел ее в свои двенадцать. Моя очень верующая, но одновременно суеверная матушка притащила меня к бабе Нюре по довольно прозаичной причине.
Хорошо помню, как она встретила нас. Ей тогда уже было лет шестьдесят, но выглядела она гораздо моложе. Поговаривали, это потому, что она ведьма, и сжила со свету троих мужей. Я даже тогда не сильно в это верил. Она внимательно посмотрела на маму и сразу же сказала, вытирая руки фартуком:
– Если к хорошему логопеду будешь водить, со временем само пройдет почти наверняка. Ну а если ждать не хочешь, и чтобы с гарантией, неси, милая, двух гусей, и домой пойдет уже без заикания. И решайся быстрее, мне еще суп надо сварить.
Видимо, матушка тогда переживала за мою речь даже больше, чем я, так что согласилась мгновенно. В молодой России пара жирных птиц являлась более солидной валютой, чем рубли. Как и было сказано, домой я вернулся с идеальной дикцией.
Найти старый частный дом было несложно, он стоял чуть в стороне от дороги, дальше, чем соседние. Из-за этого улица слегка походила на щербатый рот. Ее дом, наверное, единственный из всех виденных мной сегодня, никак не был украшен к Новому году, свет в окнах не горел. Я даже забеспокоился, что ее нет – не было уверенности, что я быстро узнаю ее номер телефона. Я не был уверен, что у нее вообще есть мобильный.