– Что такое? Споткнулись?
– Он… живой.
– Камень? – скептически улыбнулся Артур. – Такое с ними бывает. Идешь по лесу, вроде все чисто, но нога цепляется то за камень, то за ветку.
– Он двигался, черт возьми!
– Уверены?
– Еще как.
С неожиданной легкостью Артур поднял валун и начал баюкать его.
– Ты двигался что ли? – сейчас он напоминал взрослого, притворяющего ради ребенка, что кукла живая. – Осторожнее надо быть.
– Осторожнее?..
Валун на руках вновь раскололся, превратившись в существо, где черные пятна скопировали черты лица Артура, но состарили их. Два похожих лица, одно цветное, другое черно-серое и морщинистое, повернулись к Лизе. Дрожь пробежала по ее спине. Добежав до хижины, она захлопнула дверь и подперла ее саднящей спиной, по которой растекалась волна боли каждый раз, как ухало сердце.
– Елизавета, откройте дверь, – голос Артура из-за деревянного барьера между ними звучал глухо и хрипло, как у старика.
– Нет уж! – крикнула она. – Пока не объяснишь, что тут творится.
– Конечно. Но кричать на весь парк не собираюсь.
Лиза подумала.
– Это… этот камень останется снаружи, ясно?
За дверью, как и условились, стоял один Артур с бесящей отеческой улыбкой. Впустив инспектора, Лиза немедленно закрыла щеколду.
– Говори.
– Малыш, которого ты оставила снаружи – это халтиа. Дух, божество карельской природы. Нет! – спеша погасить ее реакцию, воскликнул инспектор. – Это не шутка.
– У меня две технические докторские степени, – истерично хохотнула Лиза. – Не пытайтесь убедить меня в существовании приведений.
– Чтобы показаться людям, духам нужно физическое воплощение. Лепят себя из всего, что есть в лесу – камни, дерево, мох и трава. Уже в мире духов они привязываются к местам или животным: волкам, оленям, но чаще – к лисам.
– Допустим, – нутро исследовательницы и ученой начало брать верх. – А ко мне он зачем пришел?
– К вашему отцу, скорее. Кто знает, сколько бедняга слонялся вокруг хижины, пока она пустовала.
– Не понимаю.
– Ваш отец давал им приют, – поправил Артур. – Эти халтиа – беженцы, сироты, вытесненные людьми со своих мест. В поисках иной обители они пришли сюда. Где еще искать новый дом, как не в охраняемом государством месте? Однако мир духов сторожит Хийси – здешний хозяин. Он чужаков не терпит и в свои владения их не пускает. Иван Максимыч показывает духам черный ход, если позволишь.
– Хийси, – медленно начала Лиза, вспоминая сны и отцовские исследования, – это тот, кто принимает образ лося?
Артур перестал строить из себя всезнающего старца и живо поднялся.
– Он приходил к вам во сне? Сразу после смерти отца, да?
– Похоже, что после.
– Иван Максимыч боялся чего-то подобного, и оставил мне кое-какие инструкции. Надо затопить печь.
Инспектор с неподобающим возрасту кряхтением опустился на колени перед топкой. Туда оправились дрова из поленницы и пластинка бересты. Огонь уже бодро потрескивал в печи, когда Артур вернулся с улицы с чайником, полным воды. Осторожно выглянув за порог, Лиза убедилась, что каменный дух сиротливо сидит на пеньке. Чайник сипло, севшим голосом засвистел. Артур вытащил из шкафа мешочек и высыпал его содержимое в заварник.
– Рябина, можжевельник, вереск, соплодия ольхи, – ответил инспектор на немой вопрос. – Нужно на время подавить твоего духа.
– Что за чушь? – сморщилась Лиза.
– Все объяснения бессильны, пока не выпьете.
– Сначала ты. Вдруг хочешь усыпить.
Артур покорно достал из шкафа вторую кружку и наполнил ее кипящим отваром. Хижина наполнилась многослойным ароматом с хвойной основой. Стараясь вдыхать мелкими урывками, Лиза проследила, как опустела кружка инспектора. Следом наступил и ее черед. Напиток оказался на редкость горьким, словно в состав просочилась полынь, и терпким, с долгим послевкусием.
– Чего мы ждем? – спросила она.
Артур исчез. Исчезла кружка, стол, вся хижина. Пропали годы вдали от отца, и заспанная Лиза вновь ехала на заднем сидении машины, читая заметки о Тапио и Хийси, олене и лосе, о том, как халтиа и помогали, и вредили людям себе на потеху. Свет фар выхватывал из ночи снежинки, белоснежный кисей, разрываемый капотом машины. В окнах совсем новенькой хижины, еще не покрытой мхом, застыла мертвая темнота. У хижины стоял Артур. Отец в распахнутом пальто взялся за ручку пассажирской двери, но не открывал ее – растаявший на щеках снег стал слезами, а глаза скрылись за запотевшими от дыхания очками.
Лиза очнулась на кровати в хижине, укрытая медвежьей шкурой, которую с трудом смогла сдвинуть с себя.