Отец поволок оцепеневшую Лизу вниз по склону, держа за шиворот. Снег попал на загривок, растаял и ледяной струйкой скатился вдоль позвоночника. Ветви деревьев тянулись к ним, корни, как черви, выползли из-под снега и пытались обвить ее ноги, но замирали в считанных дюймах. В свободной ладони, обращенной вперед, отец сжимал связку из медвежьих, судя по размеру, когтей.
Волчий вой звучал со всех сторон, нечто крупное ломилось через ельник, а тучи воронов клубились над кронами деревьев и раздраженно каркали. Озеро им не пересечь – и отец, и Лиза это понимали. На льду их окружили с дюжину лис. И заговорили с ними. Рот Лизы открывался независимо от ее желания. Чужой волей она пообещала отцу защищать ее от Хийси, если тот останется в лесу. Отец не думал. Молча обнял ее у расколотой скалы и подтолкнул в проем. Дальше Лиза следовала за лисами.
Теперь, когда память вернулась, она засомневалась во всем, что определяло ее предыдущие годы. Интерес к кибернетике, нелюдимый нрав, отсутствие привязанностей, но при этом страх перемен. Почему она отказалась от экспедиции на Каллисто, после шести лет работы над AGI?
Под обрывом, на котором росла полая сосна, Лиза нашла лаз. Место, где умирают лисы. Чтобы протиснуться меж сухих корней, пришлось сбросить медвежью шкуру. Внутри оказалось сухо и относительно тепло. Лиза улеглась только в позе зародыша, но в спину что-то давило. Пошарив руками, она нащупала череп в каске. Разогнала тьму взмахом шаркунка и, как могла, осмотрела нору. Подошвы ботинок упирались в позвоночник, торчащий из земли. Под бедром – патронная лента, объеденный червями приклад винтовки выпирал из земли, а гибкий, как лоза, корень обвивал нож.
Удары каменных копыт разносились под землей, словно Хийси приближался по натянутой коже. Лиза зажала уши. Здесь умирают лисы, умрет и она.
В нору сбежала лиса с усталыми глазами. Черные, как уголь, лапы, рыжая шерсть на боках и загривке, но темная-серая – на спине и бедрах. Белый кончик хвоста ласкал землю. Он заговорил, но не с Лизой.
– В медвежьей шкуре я тебя не учуял.
– Шикса. Как ты стар.
– Тебе нельзя на небо, друг мой.
– Я бессилен. Хозяин мучает ее кошмарами.
– Ты вступил на путь, уготовленный мне – так следуй ему.
Впервые в жизни лисенок заговорил с ней. Объяснил, что спасти рассудок Лизе не удастся при любом варианте, но есть шанс сохранить память о себе в собственном творении. Всяко лучше, чем забыться в безумии в норе посреди леса.
Лиза решительно вылезла наружу. Рога скребли дерево, пытаясь высечь душу из-под корней. Лосиный рев, краснеющая луна, обещания лис – все повторялось. Бежать-бежать, слышалось тявканье вокруг. На прогалине после рябин Лиза остановилась – перед ней тряслись, словно от ярости, заросли юной березы. На опушку выскочил огромный лось, высотой в полтора выше нее. Как разъяренный бык, он наклонил голову и боднул Лизу рогами. В долгу она не осталась – старый нож вошел зверю в основание уха. Отдав долг последнему хозяину, лезвие обломалось у рукояти. Взревев от боли, Хийси взмахнул головой: Лиза вместе с рогом, застрявшим в ее животе, отлетела в можжевеловые кусты. Тупая боль пульсировала под ребрами, кровь сочилось между пальцев, но хуже всего, что она не могла сделать не единого вздоха.
Тишина леса наполнилась шелестом лисьих хвостов. Восставшие халтиа встали между ней и однорогим Хийси. Лисы не вели с хозяином леса разговоров, хотя, несомненно, сейчас между ними проносились тысячелетия общей истории. Совместный путь заканчивался. Халтиа хотят идти дальше, пусть и не вместе, но рядом с людьми, а Хийси неотделим от леса.
На опушку бесшумно вышел рогатый олень. Помедлив, он занял место около лис.
Доселе неподвижный лось тряхнул головой, сбрасывая второй рог. Ржавое лезвие в ухе, похоже, никак ему не мешало. Хийси скрылся среди деревьев, и только тогда Лиза смогла отпустить рукоятку ножа и вздохнуть морозный воздух. Луна несмело выглянула из тени.
Кошмары продолжались. Седативные, прописанные врачом – тот относил тревожные сны к симптомам ПТСР – только усугубляли ситуацию. Лекарства делали ее беспомощным наблюдателем, лишали возможности убежать или, в редких случаях, сразиться с хозяином леса. Из окна госпиталя в окрестностях Петрозаводска открывался вид на замершее озеро, и почти каждый день Лиза наблюдала полярное сияние. «Солнечный ветер бушует» – шептались медсестры; «может быть» – допускал рациональный мозг ученого, но внутри сжималось от мысли об очередном лисе, свернувшемся в клубок в норе под деревом. Они восходят на небосвод без уверенности, что будет куда возвращаться.