– Так рано еще, – ощетинилась Надя, забыв ответить на приветствие. – Вы мне срок дали месяц, а только две недели прошло.
– Тут такое дело, спонсоры просят. Ну, удостовериться. Что все будет на месте – победа человеческого духа, космос, простор… и обязательное «ура!» в конце, как договаривались.
– Все будет, – подтвердила Надя и на всякий случай свернула файл с перечнем персонажей в трей.
– Очень рассчитываем, но хотелось бы удостовериться…
Из угла комнаты раздался скрип. А потом вздох – глубокий, надсадный. Так вздыхают люди, которые только что похоронили всех родственников и теперь стоят над разверстыми могилами.
– Торшер! – напомнила Надя свистящим шепотом.
– Это вы мне? – удивился с экрана главред.
– Это она мне, – подсказал андроид с МХАТовским трагизмом в голосе. – Я – электроприбор. Неодушевленный предмет. Или все-таки не совсем? А?
Илья Борисович завис на мгновение, а потом попытался вернуть контроль над разговором:
– Так вот, Надежда Александровна, спонсоры хотят увидеть ваш черновик. Это же не просто очередной рассказ от популярной писательницы, это должен быть наш манифест победы. Чтобы читатель прочел, встал с дивана, и…
– И пошел в кабак запивать эту победу, – вклинился Достоевский. – Потому что от ваших лозунгов, милостивый сударь, только в кабак и хочется.
Надя кашлянула в кулак громче, чем позволяли приличия. Повисла неловкая пауза.
– Может, вашему роботу прошивку обновить? – спросил наконец Илья Борисович. – Или это вирус какой-то?
– Я сейчас его выключу, извините.
– Это не у меня вирус, – возразил андроид. – Это у вас диагноз. Вы зачем звоните? Вы ж не узнать пришли, как она работает, вы контроль пришли осуществлять. Вы не верите, что она сама может как вам надо. А ведь ей, в отличие от вас, есть что сказать.
– И что же? – растерялся Илья Борисович.
– А вы у нее спросите, – андроид переместился со своего кресла на диван, к Наде, заглянул в экран и вдохновленно продолжил. – Только не про победы спрашивайте. Про правду спросите. Про то, как человек мечтает о космосе и не летит. Про то, как любовь – она вот здесь, рядом, в соседней квартире, а Надежда туда не смотрит. Все хочет сначала совершить что-то великое.
Надя закрыла лицо руками. Илья Борисович непонимающе моргнул, а потом нахмурился:
– Надежда Александровна, завтра жду черновик. На связи.
Экран погас.
– Федор Михайлович.
– Да, Наденька?
– Вы идиот.
– Я гений, – поправил андроид. – А гении всегда немного идиоты. Это медицинский факт-с.
– Вы зачем про соседнюю квартиру сказали?
– Сядьте уже и пишите про своего саботажника.
– Это вы здесь саботажник. Если я этот рассказ не напишу как надо, меня, может, вообще печатать перестанут.
– Пусть я, для разнообразия. Хотя на самом деле не я вовсе.
– Не понимаю, о чем вы.
– Все вы понимаете. Просто боитесь признать. А бояться – нормально. Я сам всю жизнь боялся. Но писал. Потому что не писать – страшнее. Так что давайте-ка, милая, за работу.
Не удостоив андроида ответом, Надя в три глотка допила остывший чай и развернула страницу с персонажами. Перечитала. «Капитан – волевой и идейный. Бортовой медик – стерва с детской травмой. Инженер – самовлюбленный гений. Список немногим лучше инструкции к стиральной машине. Варианты взаимодействия героев – еще печальнее. Скукота и банальщина. Читатель уснет на втором абзаце. Может, фактуры больше добавить? Еще какую-нибудь космическую угрозу, помимо солнечной радиации».
В голову ничего не приходило, поэтому Надя потянулась за смартфоном, полистала новостную ленту.
– О, – отреагировал андроид. – Надежда, голубушка, вы там кого ищете? Душу человеческую? Или просто котиков смотрите? Я, знаете ли, в свое время… ну, не котиков, конечно, но в карты игрывал. Тоже страсть была. Но я хоть совестью мучился, а вы… вы просто время убиваете. А время – это песок. Из него, между прочим, звезды состоят. Или пустыни. Выбирайте.
– Звезды не из песка сделаны, а из газа. А интернет – это, между прочим, тоже инструмент для писателя. Идите в свое кресло и не отвлекайте меня, пожалуйста.
– Котики и погодные сводки очень помогут вам с рассказом, не сомневаюсь. Кстати, к вечеру дождь передают. У меня тоже есть доступ в сеть, так что не утруждайтесь, – парировал Федор Михайлович. Переместился на свое место, скрипя металлическими суставами, и обиженно затих.
Надя отложила смартфон и сделала глубокий вдох. «Итак – радиация. Героический выход капитана в открытый космос. Бортовой медик не хочет, чтобы капитан рисковал жизнью. Она в него влюблена, а он не знает! Или знает, но не верит что что-то получится. Ей придется его отпустить, иначе все погибнут. А инженер ревнует! Это он испортил дроны. Из мести, чтобы капитан вышел чинить сам и погиб. Господи, какой бред…»