Алексей вновь взглянул на голограмму и увидел лицо своей жены в слезах. Не здесь, в этом искаженном пучке света, а там, далеко, в колонии, в их небольшом жилом модуле. Ее даже не позвали на столь значимое для мужа мероприятие. Его должен был злить или расстраивать этот факт – но сейчас ему почему-то стало все равно. В голове что-то тихо щелкнуло, и звон наконец стих, оставив инженера один на один с оглушающей тишиной.
Лили, кажется, продолжала говорить, но расслышал Алексей лишь последние слова – обрывки уже ненужных фраз, словно вырванных из густого, вязкого тумана.
– Я страшно за тебя переживаю. Но, может… ты скажешь мне, что просто пошутил сейчас? Пожалуйста… – прошептала она, не поднимая глаз.
Алекс понял ее. Он медленно моргнул и, улыбнувшись уже привычным оскалом, устало ответил:
– Я пошутил.
Алексей смог гораздо больше, чем ему казалось. Прямо сейчас объективность реальности разваливалась у него на глазах – и он наблюдал за этим с полным безразличием.
Монументальный, торжественно украшенный холл, доверху набитый позолотой и прочей богатой атрибутикой не вызывал уже никаких эмоций. Потолок, теряющийся где-то в немыслимой высоте; изящные своды, поддерживающие колоссальную конструкцию; сцена, созданная будто для объективов камер – Алексей удерживал все это в своем поле зрения, но видел лишь разъедающие картину пустоты. Дыры, никак не объяснимые рационально.
Зал был забит под завязку. Точнее, так, наверное, должно было казаться. Тут и там виднелись прорехи, следы отсутствия и просто бессмысленные искажения. Рядом с земными флагами и знаменами имелось выделенное место под государственную символику троксов, но оно пустовало. Столы с приборами и едой были накрыты ровно наполовину, по той же причине. Люди у сцены стояли не вплотную, их разделяли свободные участки разных размеров и форм, не позволяющие даже представить, что могло бы находиться в этих промежутках.
А еще повсюду сновали «бродячие образы». Видимо, разум Алексея был вынужден чем-то заполнять прорехи, поэтому краем глаза он ловил странные, совершенно неуместные предметы. Громадный коммуникатор с рабочей станции то появлялся, то сменялся буровыми геологическими зондами, стойками баров, спальным модулем, кусками скальной породы и прочими, никак не относящимися к делу, объектами.
И над всем этим пространством нависала тяжелая пустотная голограмма земного неба. Транслирующая камера постепенно опускалась все ниже – к посадочной площадке. С минуты на минуту должен был прибыть посадочный шаттл с делегацией троксов.
Рука Алекса потянулась было к воротничку парадного костюма, но, не добравшись до него, безвольно рухнула вниз. На голограмме, прямо на посадочной площадке, на секунду из ниоткуда материализовался космический мусоровоз и в то же мгновение испарился, не позволив Алексею его разглядеть. Маленькие фигурки людей начали торжественно приветствовать ничто. Холл разразился аплодисментами.
Инженер бросил взгляд вправо. На сцене рядом с ним стояло множество важных персон, завороженно наблюдающих за происходящим. Ближе всех стоял Блондинчик, в таком же парадном, пышном костюме. Марти сиял. Это был момент его триумфа и славы, вполне заслуженной, наверное. Благодаря этому человеку люди узнали, что они не одни во Вселенной…
«А я… стал первым, кто по-настоящему одинок?»
Зрачки Алексея расширились. Он наконец добрался до той самой мысли, что таилась в дальнем уголке его сознания. Мысли, разросшейся на плодородной почве сомнений и неуверенности – и теперь прорвавшейся наружу. Глаза инженера задрожали, в их углах выступила влага. Оказалось, дело было вовсе не в непознаваемости некоторых вещей или отсутствии смысла как такового, а в страхе перед тем, что следует после.
Пустота добралась и до сцены. Все присутствующие с гордостью пожимали ей руки – и теперь она нависла над инженером, совсем маленьким на ее фоне. Она протягивала свою призрачную ладонь и ждала, пока все взгляды были обращены только на них двоих.
Алексей поднял свою дрожащую руку – и вслед за всеми пожал ладонь пустоте.
Холл взорвался ликованием и овациями. И только Алекс, с совершенно уродливой перекошенной гримасой на лице, в этот момент осознавал: впереди – ответный визит на родную планету троксов. Прямо в логово отсутствия и небытия.
Ника Созонова
Вертикаль и горизонт
«От фабрики в город вышел поезд со скоростью семьдесят километров в час, а ему навстречу двигался состав со скоростью сорок пять. Какое расстояние между точками отправления, если они встретятся через 1 час 20 минут?»