Не дожидаясь ответа, он первым, согнувшись, вступил в разлом.
Глеб все еще медлил, приглядываясь к мраку впереди. Отчего-то в его памяти опять всплыл ночной космодром. Его бывшие «друзья», подбадривающие и настойчиво подталкивающие к «Бурану», и спина Ярослава, который размашисто шагал к «Вьюге». Подсознательно он ждал сейчас чего-то такого же. Презрительных шепотков: «Ну, что же он медлит? Струсил?». Но вместо этого услышал совсем другое. Кто-то из девочек коснулся его плеча.
– Не хочется – пойдем домой. Женя часто туда один лазает. Он не обидится.
В голосе не звучало ни капельки фальши, только искреннее беспокойство и забота. Именно поэтому Глеб сумел скинуть себя тревожную оторопь и шагнуть внутрь.
Стена оказалась очень широкой. Минут десять они продвигались вглубь, кое-где ползли друг за другом на четвереньках. Потом появился яркий дневной свет, и разлом вновь расширился. Снова можно было разогнуться и двигаться в полный рост.
Город стоял на высокой искусственной насыпи, которую оккупировали лианы и распластанные колючие кустарники. Сразу за пределами щели, из которой они вылезли, раскинулось небольшое плато, а дальше шел бесконечный склон вниз. Здесь было странно и ярко. Никогда еще Глеб не видел такого пронзительного зеленого. А где-то далеко внизу, в долине, цвета были еще более объемными и кричащими. Расстилался немыслимый простор, отчего захотелось развести руки и кричать во все горло. Юноша потянулся к респиратору, но Женя перехватил его руку и покачал головой.
– Воздух здесь плохой. Вся дрянь из города выходит. Там дальше, – он вытянул руку, указывая на горизонт, – он должен быть лучше.
– Я всегда думал, что должно быть наоборот, – пробормотал Глеб себе под нос.
Женя, вступив за пределы города, разительно изменился. С лица сошла вся серьезность и вечный налет меланхолии. Глаза казались хмельными и безбашенно веселыми. Он даже пританцовывал, распираемый шальной энергией. А вот девочки жались к знакомой стене, их простор не пьянил, а пугал. Глеб находится где-то посередине: страшно ему не было, прижаться к знакомым камням не тянуло, но абсолютная горизонталь настораживала. Всю жизнь и все свои помыслы до этого он связывал с вертикалью, небом, полетами, и оттого чувствовал себя не совсем уютно.
– Пойдемте ближе, вид невероятный!
– Женя, не надо туда. Опасно, – осторожно начал Лера. – Ты в прошлый раз чуть не свалился.
– Забей!
Женя ухватил Глеба за локоть и подтащил к самому краю. Девочки не решились следовать за ними, так и стояли, прижавшись к безопасной стене.
Зрелище действительно было впечатляющим. Зеленое море внизу колыхалось и перешептывалось. Голова начала кружиться, а сердце прилипло к груди.
– Ты видишь! Видишь! Это все наше. Многие уходят, я уйду, когда мне исполнится восемнадцать. Зачем рваться запертыми в опасных консервных банках в небо, если можно научиться жить здесь. Мы уже изменились, мы больше не земляне, а дети Зейноны. И мы можем покорить ее, познать от края до края. Наши отцы были слишком трусливы для этого, но мы нет!
Экзальтация и восторг Жени пугали. Он казался совершенно безумным. Глеб понимал, что друг пытается вдохновить его, заразить своей правдой и мечтой. И, глубоко вздохнув, попытался услышать его: влюбиться и увлечься. Тоже опьянеть от простора. Кажется, у него получилось. Кровь восторгом зарокотала в ушах. Это ведь так похоже на полет. Только не вверх, а вширь…
И тут мир схлопнулся. Женя, приплясывавший от возбуждения, оступился. Пошатнувшись, он не смог удержать равновесие. Глеб выбросил вперед руку, чтобы удержать, но рывок оказался слишком медленным и пальцы сомкнулись на пустоте, Женя рухнул за край, в зеленую влажную бездну. Громко закричала Лера.
– Я спущусь, – Глеб раздавал указания быстро и четко. – Оля бежит за помощью. Лера ждет здесь.
Он не колебался. Пытался не заразиться страхом, плещущимся в глазах девчонок, и не думать о том, что шансов выжить при падении с такой высоты у Жени немного.
Он полз, цепляясь за ветви и переплетения стволов. Красная нейлоновая куртка где-то далеко внизу мелькала, как проблесковый маяк.
Женя был жив – листва и переплетение лиан смягчили падение. Кажется, у него была сломана нога – ее неестественно вывернуло. Все тело изодрано колючками. Но самое плохое, что респиратор во время падения сорвало. Парень делал частые судорожные вздохи. Он был в сознании.
– Ты зачем? Не подымешь же…
– Заткнись, а?
Глебу не хотелось тратить силы на слова. Он подлез под Женю и стянул его руки на своей груди ремнем. Всего метров двести вверх. Да и весит субтильный друг немного. Леру бы он не вытянул, а его должен.