«Любое магическое проклятье?! Да вы издеваетесь! У меня уже одно есть, спасибо, хватит!» — проносится паническая мысль, но тяжелый грохот за дверью не оставляет времени на возражения. Рутгард не будет ждать, пока я тут философствую о юридических тонкостях магических контрактов!
Я на одном дыхании выпаливаю клятву, еще крепче сжимая гримуар, который кажется уже раскаленным. И, едва последние слова срываются с моих губ, гримуар в руках вспыхивает ярким изумрудным светом, да таким сильным, что я на мгновение слепну.
Он пульсирует, как живое сердце, и я чувствую, как по моим рукам, вверх по плечам, к самому сердцу бежит теплая, покалывающая волна энергии. Книга словно… приняла меня.
В голове снова звучит тот приятный голос, но теперь он спокоен и глубок, как древний лес: «Договор заключен. Теперь, моя сила моя в твоем распоряжении… но лишь временно».
— Получилось! — пищит Альма, его крылышки трепещут от возбуждения. — Скорее, Лия, становись сюда! Я начинаю!
Он указывает в центр комнаты, где только что начертил на полу меловой круг. Я послушно становлюсь в круг, все еще ощущая исходящую энергию от гримуара.
Альма подлетает к книге, которая все еще в моих руках, и касается ее лапкой. Он начинает быстро-быстро бормотать заклинание на непонятном языке, слова сливаются в единый мелодичный гул.
Изумрудное свечение гримуара усиливается, окутывая меня с ног до головы. Я чувствую, как воздух вокруг меня вибрирует, становится плотным, почти осязаемым. Кожа начинает покалывать, словно тысячи крошечных иголочек танцуют по ней. Лицо горит, волосы будто шевелятся сами по себе.
Я вижу, как контуры моих рук начинают расплываться, меняться… И не только контуры рук, но и волосы и даже… платье!
— Быстрее, Альма, быстрее! — шепчу я, слыша, как за дверью нарастает яростный рык Рутгарда. Он ревет, как раненый зверь.
— Сильвия, ты от меня не скроешься!
БА-БА-БАХ!
Мощный удар сотрясает дверь. Еще один! Трещины ползут по дереву.
— Альма!
— Почти… почти готово! Еще немного! — бормочет кот, его глазки сосредоточенно сужены. Свечение вокруг меня становится почти нестерпимым, я зажмуриваюсь, чувствуя, как уже все мое тело полностью преображается.
БА-АХ!
Дверь лавки разлетается на куски с оглушительным треском! Щепки летят во все стороны.
На пороге, в клубах пыли и морозного пара, возникает разъяренная фигура Рутгарда. Его лицо искажено яростью, ледяные глаза горят адским пламенем, сине-черный плащ развевается за спиной, как крылья демона. В руке герцог сжимает тяжелый меч, который, кажется, только что и разнес дверь.
— Сильвия! — рычит он, — Мне надоело за тобой бегать! — гремит его голос, заставляя стены лавки дрожать.
В горле у меня пересыхает, и я понимаю, что остаются какие-то доли секунды: именно столько ему потребуется, чтобы обойти разделяющий нас стеллаж.
— Альма! — умоляю я шепотом, — Пожалуйста, быстрее!
В ответ голос котика внезапно смолкает, а гримуар вспыхивает, словно маленькое солнце…
Глава 15
Я только успеваю заметить ярчайшую вспышку, режущую глаза, и ослепляющую меня на краткий миг. Все вокруг заливается белым светом, а потом происходит что-то странное — меня будто невидимой волной отшвыривает к стойке, я неловко приземляюсь на колени и едва не выпускаю гримуар из рук.
Рядом что-то падает с глухим стуком. Кажется, это Альма, которого тоже отшвырнуло куда-то вглубь лавки.
— Альма?! — успеваю только крикнуть, а потом резкий скрип половиц возвращает меня к реальности.
Это Рутгард, прет как медведь сквозь заросли, сметая на своем пути стеллажи и едва не опрокидывая стойки.
Нет-нет-нет! Времени остается все меньше!
Я отчаянно стискиваю гримуар, прижимая его к груди.
«Если этот обряд не сработал, я пропала!», — мелькает в голове паническая мысль. И тут мне приходит в голову глупая идея — повторить то, что я хотела сделать с подлецом, укравшим у Элизары фолиант. А именно, хорошенько приложить Рутгара по голове увесистым томиком. Хоть герцог не чета тому мерзавцу, но ничего другого мне попросту не остается.
“Эй, за что ты меня так ненавидишь?” — внезапно раздается недовольный мысленный голос из книги, когда я судорожно сгребаю её покрепче, примериваясь вмазать Рутгарду. — “Второй раз за день меня пытаются использовать в качестве дубины! За что мне такое неуважение?! Я же гримуар заклинаний, а не булыжник!” — продолжает возмущаться книга, и я кожей чувствую насколько сильно она негодует.