Краем глаза я замечаю на пыльном полу, недалеко от того места, где я сидела, маленький, тускло мерцающий предмет. Он похож на сплетение тонкой серебристой нити, в которую вплетены крошечный кусочек переливающегося камня и едва заметное перышко. Он пульсирует слабым, едва уловимым светом.
Амулет! Тот самый «Прыжок Странника»!
В этот момент к нам подбегают двое других разбойников, лепеча извинения.
— Прости… мы это… отвлеклись на минутку…
Главарь с рычанием отшвыривает меня им, как мешок с картошкой.
— Держите ее крепче, идиоты! И чтобы больше никаких фокусов!
Меня снова грубо хватают, но я не отвожу взгляда от амулета.
Вот он, мой шанс! Так близко! Если бы только…
Я дожидаюсь момента, когда хватка одного из бандитов на мгновение ослабевает. Собрав все силы, я резко изворачиваюсь, выскальзываю из его рук и отчаянно кидаюсь к амулету.
Но не успеваю сделать даже пару шагов, как меня снова ловят. На этот раз откуда-то сбоку прилетает удар наотмашь по лицу. Настолько сильный, что в глазах темнеет, а по губе течет что-то теплое и соленое.
Такое ощущение, будто мир вокруг меня поплыл, а в голове дико загудело.
Боль отступает, сменяясь жгучей, бессильной яростью.
Вот ведь негодяи! Скоты!
Мало того, что похитили, связали, так еще и бьют! Да что они вообще себе позволяют?!
Внутри все кипит от возмущения, но я могу лишь злобно мычать сквозь кляп.
— Угомонилась, дрянь?! — шипит главарь, его лицо искажено злобой. Он подходит ко мне, хватает за волосы и больно дергает голову назад. Что-то холодное и острое касается моей шеи. Нож! Он снова приставил нож! — Еще одна попытка, и пущу его в дело, поняла?! И никакая твоя магия не поможет!
Мне кажется, что сейчас произойдет что-то страшное.
Дыхание сбивается, перед глазами плывут круги. Неужели это конец?
Обмануть судьбу, сбежав от собственной гибели в подвале Синей Бороды только для того, чтобы оказаться в руках каких-то отмороженных бандитов. Так глупо…
И в тот самый момент, когда отчаяние почти полностью поглощает меня, дверь в подвал… нет, не открывается. Она РАЗЛЕТАЕТСЯ В ЩЕПКИ от одного-единственного, невероятно мощного удара!
Грохот стоит такой, что у меня закладывает уши. Куски дерева и каменная крошка дождем сыплются с потолка. Разбойники испуганно отшатываются, главарь от неожиданности отпускает меня, и я, не устояв на ногах из-за все еще кружащейся головы, валюсь на пол.
В проеме разрушенной двери, в клубах поднявшейся пыли, вырисовывается темный силуэт. Высокий, могучий… и от него исходит такая волна силы и ярости, что у меня горло пересыхает.
«Кто это?! — панически бьется мысль. — Только не говорите, что это еще один бандит!»
Но, судя по тому, как ошарашенно замерли мои похитители, выпучив глаза и разинув рты, это явно не один из их шайки. Главарь, который только что держал нож у моего горла, медленно отступает на шаг, его лицо выражает смесь недоумения и плохо скрываемого страха.
Тем временем неизвестный делает шаг вперед, выходя из облака пыли на тусклый свет. И грозно, с раскатистыми нотками, от которых вибрирует воздух, спрашивает:
— И что вы здесь вытворяете?!
От вида этого человека и от звуков его голоса меня накрывает еще большее отчаяние.
Это… это Рутгард!
Непонятно откуда взявшийся здесь, в этом забытом богом подвале!
«Да как он меня нашел?! Опять?! Это все больше напоминает какой-то дурной сон! Он что, маячок на меня повесил?!» — мысли мечутся в голове, как обезумевшие белки в колесе.
Рутгард обводит подвал тяжелым взглядом, который останавливается на мне – связанной, с кляпом во рту, прижатой к стене, с кровоподтеком на щеке. Я вижу, как его лицо темнеет, скулы напрягаются, а в ледяных глазах вспыхивает что-то дикое и недоброе.
— Кто из вас, недоноски, посмел поднять на нее руку?! — каждое слово он произносит медленно, но в нем звенит такая сталь, что мурашки бегут по коже.
— А ты еще кто такой?! — рявкает главарь бандитов, пытаясь скрыть свой страх за напускной бравадой. Он делает шаг вперед, выставляя перед собой нож. — Решил поиграть в героя? Ну тогда мы сейчас тебя вместе с этой девкой на ремни и порубаем! Парни, взять его!
Второй головорез с криком бросается на Рутгарда. Но последний, стоявший чуть поодаль, вдруг бледнеет как полотно и, заикаясь, едва слышно шепчет: