Эта история… она такая пронзительная, такая искренняя. Я чувствую, как у меня самой к горлу подкатывает ком.
Этот маленький котик обязан Элизаре всем. Для него она – святая, спасительница.
И я… я со своими подозрениями сейчас пытаюсь очернить ее светлый образ.
— Поэтому, — уже тверже произносит Альма, поднимая на меня свои честные, полные преданности глаза, — я уверен на все сто, на тысячу процентов, что Элизара просто не могла сотворить ничего плохого! Она не такая! А почему ты спрашиваешь, Лия? Что-то случилось? Или… ты что-то узнала?
Я смотрю в его честные, полные страданий глаза, и сердце сжимается от боли.
Как? Как я могу после такого рассказать ему, что его спасительница, возможно, была соучастницей чудовищного плана Рутгарда? Что она, может быть, сама отправляла девушек на верную гибель?
«Нельзя, — решаю я твердо. — По крайней мере, не сейчас».
В конце концов, это пока только подозрения, основанные на словах Рутгарда. Чудовища, манипулятора, человека, который без зазрения совести берет в жены новых и новых девушек, зная что они могут погибнуть в его подвале. И все это ради иллюзорной возможности снять с себя неизвестное проклятие.
Нет, верить словам Синей Бороды – последнее дело. А кроме них у меня пока нет ничего, никаких доказательств. Именно поэтому, рушить веру этого маленького, преданного существа в ту, кто подарила ему жизнь… я просто не имею права.
Во всяком случае, до тех пор, пока не разберусь во всем сама.
Я заставляю себя улыбнуться как можно более беззаботно.
— Да нет, ничего, — я легкомысленно машу рукой. — Просто… после всего, что произошло, стала немного параноиком. Думала, может, Элизара насолила кому-то из сильных мира сего, вот за ней и охотятся. Просто поинтересовалась, ничего больше. Не бери в голову.
Атмосфера в комнате все еще немного напряженная, но Альма, кажется, верит мне. Или очень хочет верить.
Он с облегчением выдыхает, утирает лапкой слезинку и даже пытается улыбнуться.
— Фух, ну хорошо, а то я уже напридумывал себе всякого. Думал, что случилось что-то страшное, — признается он. — Пожалуйста, не пугай меня так больше.
— Хорошо, не буду, — ласково чешу я ему макушку и одновременно чувствую как во мне с одной стороны борется облегчение от того, что я не ранила Альму, а с другой наваливается тяжесть новой тайны, которую мне теперь придется нести одной.
— Альма, — говорю я, чтобы и поскорее перескочить на другую тему, а заодно перейти к самому важному, — Касательно того, что “что-то случилось”... ты прав. Есть кое что, что я хотела бы тебе рассказать.
Котик моментально поднимает на меня встревоженный взгляд.
— Пока я была в том подвале… я кое-что услышала. Те бандиты, которые схватили меня… они же похитили Элизару.
Котик резко вздрагивает, его глаза снова расширяются от ужаса.
— Они думали, что я – это она, и что она каким-то образом сбежала оттуда, куда они ее отвели. Поэтому они хотели снова схватить меня и вернуть обратно. Какой-то Морване. Кажется, они называли ее Ткачихой Теней. Знаешь такую?
Альма резко хмурится, его пушистые брови сходятся на переносице. На милой мордочке появляется выражение крайнего недоверия и осторожности.
— Ткачиха Теней? — переспрашивает он. — Ты уверена, что они сказали именно так? Может, это была Паучиха Сетей? Или… не знаю, Купчиха Плетей? А, может, вообще, Корчевательница Пней? У нас в городе есть такая, весьма сварливая особа…
— Альма, я была в ужасе, но не настолько, чтобы перепутать Ткачиху Теней с Корчевательницей Пней! — не выдерживаю я. — Точно, Ткачиха Теней! А почему это так важно?
— Просто… это очень странно, — бормочет котик, начиная нервно летать по комнате кругами. — Если это та самая Морвана, о которой я думаю, то о ней уже очень давно ничего не было слышно. Ходили слухи, что эта ведьма и вовсе давно мертва. К тому же… — Альма останавливается и садится на стол, его взгляд становится серьезным. — она считалась одной из самых жутких и опасных ведьм в этих краях. Ее сила была связана с потусторонним миром, со смертью и перерождением, причем в самом их жутком проявлении. Говорили, что она плетет свои заклинания из последних вздохов умирающих, да и вообще использует в своих обрядах останки погибших. Причем, чем мучительнее умер человек, тем для нее лучше — больше темной энергии можно получить.