— Сделку?! — вырывается у меня потрясенный возглас. — Какую еще сделку?!
— А такую! — ухмыляется Гюнтер, держащий меня мертвой хваткой. — Лучшую сделку в нашей жизни! Благодаря тебе, "сестренка", мы теперь породнимся с самим драконьим герцогом! Станем почти дворянами! А какой выкуп он за тебя отвалил нашей матушке… Закачаешься! Так что будь добра, выполняй свою часть уговора и не порть нам праздник жизни!
Выкуп… Сделка… Породниться с герцогом…
Так меня получается… продали?
Эти двое, которых я приняла за спасителей, оказались самыми настоящими предателями, продавшими «сестру» монстру ради титула и денег?
Холодный ужас окончательно сковывает меня.
Бежать больше некуда
Глава 5
В голове всплывают обрывки сказки. Там ведь героиня сама вышла замуж, по своей воле, хоть и с опаской. А здесь…
Здесь все иначе! Меня, вернее Сильвию, похоже, просто спихнули с рук! А сделала это, судя по всему, мачеха – та самая «добрая матушка», которая «приютила сиротку».
Ага, приютила, чтобы потом выгодно продать!
«Ну и семейка! Просто отвратительно!» — злость и чувство омерзения смешиваются с ледяным страхом. Меня трясет от возмущения. — «Продать человека, как вещь! Да еще и зная, чем это может кончиться!»
— Отпусти! — я снова дергаюсь, пытаясь вырвать руку из стальной хватки Гюнтера. — Немедленно отпусти меня, ты, продажная шкура!
Гюнтер лишь сильнее сжимает пальцы, его лицо кривится в злой усмешке.
— Так я тебя и отпустил! — рычит он.
Изворачиваюсь, примериваюсь ударить его в колено, но в этот самый момент позади нас раздается резкий, скрипучий женский голос, полный неприкрытого высокомерия.
— Что здесь за шум? Гюнтер, Гейл, что вы тут устроили?
Мы с Гюнтером оборачиваемся. Гейл, который уже собирался бежать за герцогом, тоже замирает.
Перед нами стоит женщина лет пятидесяти, но выглядящая старше из-за поджатых губ и брезгливого выражения лица. На ней дорогое, но безвкусное платье темно-зеленого бархата, усыпанное жемчугом. Седеющие волосы уложены в сложную высокую прическу, украшенную гребнем с камнями. Худое лицо с острым носом и маленькими глазками-бусинками выражает крайнее недовольство. Она смотрит на меня так, будто я не просто приживалка, а какое-то особо отвратительное насекомое, случайно заползшее в ее покои. От нее исходит удушливый запах тяжелых, приторных духов.
Не нужно быть самым умным человеком в мире, чтобы понять, кто эта особа.
«А вот и мачеха явилась!»
— Матушка! — Гюнтер тут же принимает подобострастный вид, склоняя голову. — Да вот, Сильвия… она… она герцога поносит последними словами! Говорит, он чудовище, и сбежать норовит! Еле поймал!
— Я не поношу! Я правду говорю! — взрываюсь я, не в силах сдержать возмущения. — Он опасен! Он хотел затащить меня в подвал! Вы хоть понимаете, ЧТО это значит?! Если ничего не сделать, я стану…
— Замолчи! — взвизгивает мачеха, обрывая меня на полуслове, ее лицо искажается от злости. — Да как ты смеешь?! Я тебя вырастила, кусок хлеба последний отдавала, как родную дочь любила! А ты?! Вместо того чтобы отплатить за доброту, чтобы обеспечить будущее своей семье, ты выдумываешь какие-то сказки и позоришь нас перед его светлостью! Выдумываешь какие-то небылицы, лишь бы сбежать от своего долга! Признайся, хочешь все испортить?!
Ее слова настолько лживы и лицемерны, что у меня внутри все кипит. Любила как дочь? Отдавала последнее?
Да она продала падчерицу первому встречному, который, по слухам, убил восемь предыдущих жен!
— Доброту?! — Я вскидываю голову, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на дрожь во всем теле. — Вы называете добротой то, что продали меня человеку с репутацией маньяка?! Или вас полностью устраивает, что «будущее семьи» стоит моей жизни? Если уж на то пошло — то, что вы называете долгом, у других людей называется принуждением! И если этот герцог – ваш «благодетель», то я лучше останусь неблагодарной, но живой!
Мачеха на мгновение застывает с открытым ртом, явно не ожидая такого отпора. Затем ее лицо искажается от ярости.
— Ах ты, дрянь! Змея пригретая! Да ты… ты… пустое место! Ничтожество! — Она задыхается от злости, подбирая слова пообиднее. — Да кто ты такая, чтобы перечить мне?! Ты должна на коленях ползать и благодарить за то, что мы тебя пристроили! Тебя, бесприданницу, да еще и к самому герцогу! Кто бы кроме него на тебя посмотрел?!
— Пристроили?! — Ядовитая ирония сама собой прорывается в голосе. — Скорее уж «устроили» мне веселую жизнь с перспективой стать девятым экспонатом в коллекции вашего «благодетеля»! Вы хоть поинтересовались, почему его называют Губителем Невест? Или звон монет и перспектива породниться с герцогом заглушили остатки вашей совести? Да лучше бы никто не посмотрел, чем такой «благодетель»! — парирую я, чувствуя, как внутри разгорается праведное возмущение.