Он медленно подходит ко мне, не сводя с меня своих завораживающих янтарных глаз. Останавливается совсем близко, так, что я чувствую исходящее от него тепло и едва уловимый аромат дорогого парфюма с нотками сандала и чего-то пряного. Чувство опасности, которое источает этот мужчина, заставляет меня осторожно отступить, но хватает меня ровно на два шага — дальше я упираюсь спиной в книжный стеллаж.
— Я пришел за тобой, Селина.
Мое имя – вернее, имя той девушки, в тело которой я попала, – из его губ звучит как ласка, как интимный шепот.
Я застываю, не в силах пошевелиться, сердце пропускает удар. Кто он?! Что ему нужно?!
Прежде чем я успеваю что-либо сообразить или сказать, он делает еще один шаг. Его рука ложится мне на талию, притягивая ближе, а вторая упирается в стеллаж рядом с моей головой, отрезая путь к отступлению. Я оказываюсь прижата к пыльным книгам, чувствуя спиной их твердые корешки, а грудью – жар его тела.
— Скучала? — шепчет он мне прямо в губы, его янтарные глаза гипнотизируют, а усмешка становится шире и еще опасней.
Глава 11
— Скучала? — шепчет он мне прямо в губы, его янтарные глаза гипнотизируют, а усмешка становится шире и еще опасней.
Паника! Ледяная, липкая паника охватывает меня с головы до ног. Сердце колотится где-то в горле, дышать становится трудно.
Его близость душит, запах сандала и чего-то еще, незнакомого и пряного, кружит голову.
Кто он такой?!
Рука незнакомца на моей талии сжимается крепче, прижимая меня к стеллажу и его горячему телу.
В голове вспыхивает мысль: может, это тот самый Мелизан Громгар? О котором говорил ректор? Которому Селина Фэй «отбила то место, которым он привык думать»? Может, он решил… довести начатое до конца? Или, не дожидаясь пока закончится отведенное в письме время, отомстить?
От этой мысли паника усиливается стократ. Не хватало мне еще отбиваться от местного маньяка-аристократа!
Он наклоняется еще ближе, его губы почти касаются моих. Я вижу в янтарной глубине его глаз опасный огонек предвкушения.
Нет! Я не позволю!
Резким движением я дергаю головой в сторону, одновременно пытаясь вывернуться из его захвата. Он явно не ожидал сопротивления – хватка на мгновение ослабевает, и этого оказывается достаточно.
Я ныряю под его руку, отшатываюсь назад, спотыкаясь о разбросанные книги, и чуть не падаю.
Паника сменяется праведным гневом. Да что он себе позволяет?!
— Кто вы такой?! — выпаливаю я, голос дрожит, но я стараюсь придать ему твердости. — И какого черта вы себе позволяете?! Руки убрали!
Незнакомец медленно выпрямляется, смотрит на меня с ленивым удивлением, будто я – диковинный зверек, внезапно показавший зубки. На его губах снова играет эта хищная усмешка.
— Малышка Селина решила поиграть в недотрогу? — мурлычет он, делая шаг ко мне. Я инстинктивно отступаю еще. — К чему этот спектакль? Или ты так быстро забыла меня? Забыла наши ночи?
Он говорит это так интимно, так уверенно, что меня снова бросает в дрожь. Но теперь уже не только от страха, но и от возмущения.
— Забыла ту ночь под двумя лунами, когда мы сбежали со скучнейшего приема в честь Вермаллиона? — продолжает он, его голос становится ниже, бархатнее, он словно пытается снова заворожить меня. — Ты рисовала ночных мотыльков, а я… я просто не мог отвести от тебя глаз. Твой уголек упал в траву, я поднял его. Помнишь, как тогда вспыхнула искра между нами, моя огненная Селина? Ты еще назвала меня своим Дорианом… неужели ты так просто отказалась от этих воспоминаний, окончательно вычеркнула меня из своей памяти?
Дориан? Значит, все-таки не Мелизан.
Сердце немного отпускает тиски паники, но легче не становится. Если это не тот мстительный ухажер, из-за которого Селина оказалась в этом месте, тогда кто он? Неужели… бывший парень Селины? Тот, кого она, похоже, бросила?
Ох, это ничуть не лучше! Что мне делать с бывшим парнем девушки, в чьем теле я застряла?! Это же натуральное минное поле! Шаг влево, шаг вправо и это может привести к катастрофическим последствиям!
Если бы это был Громгар, я бы, может, попробовала повторить подвиг Селины. А тут… тут я даже не знаю как себя вести. Нужно хотя бы попробовать мягко ему намекнуть, что сейчас не лучшее время для подобных разговоров.