— Уверен! — твердо отвечаю я и смотрю прямо в глаза ректору, — И я в этом тоже уверена. Он не врал. И я тоже не вру насчет Дориана.
Ректор снова замолкает, барабаня пальцами по резной поверхности стола.
— Хорошо, — произносит Грэйвен наконец. — Это действительно любопытно. Исключать нельзя, что это могла быть чья-то весьма искусная иллюзия. Или проекция. а, может, вообще… — он на мгновение задумывается, — …специфическое ментальное воздействие. Хоть я и не понимаю, кому и зачем понадобилось бы устраивать подобное шоу. В любом случае, в нашей академии не так много специалистов, способных на такое. А потому, я займусь этим лично и проверю каждого.
Ректор поднимается, давая понять, что разговор окончен. Я с облегчением выдыхаю. Кажется, на сегодня пытки закончились. Он снова смотрит на меня, и в его взгляде уже нет прежней враждебности. Только глубокая задумчивость. Кажется, мои слова, подкрепленные историей Келана, все-таки заставили его усомниться в своей первоначальной версии о моих «выходках».
Я уже собираюсь поблагодарить его и ретироваться, как он останавливает меня жестом.
— Мисс Фэй…
Я вскидываю голову и запоздало удивляюсь тому, что сейчас его голос звучит иначе. Более мягко что ли, без прежней стальной жестокости. Становится тише, мягче, из него исчезает привычная стальная жесткость.
— Я был бы вам действительно признателен, если бы вы оставили свои прежние выходки и помогли мне вырвать эту академию из жадных лап Магического Совета. Она… — он на мгновение замолкает, и в его глазах мелькает что-то очень личное, почти болезненное. — Она для меня – все. А я, в свою очередь, сделаю все что в моих силах, чтобы помочь вам, Селина.
Селина… Он назвал меня Селиной?
Я удивленно смотрю на него. И то, что я вижу в его глазах, заставляет мое сердце пропустить удар. В них больше нет холода и осуждения. Вместо этого – какая-то глубоко спрятанная усталость, тень беспокойства и… что-то еще. Что-то теплое, почти… нежное?
У меня перехватывает дыхание.
Да ну, брось, София! Разве этот ледяной дракон способен на такие чувства?!
И все же, внутри меня просыпается что-то давно забытое, какой-то трепет, смутное, волнующее ощущение, которое я тут же стараюсь затолкать поглубже.
Нет, нет, нет… сейчас не время думать о таких вещах.
— Или, вернее сказать, — добавляет он уже своим обычным, ровным тоном, — в сложившейся ситуации, возможно, я единственный, кто вообще может вам помочь.
Вот это уже больше похоже на него. И все же… что-то изменилось. В нем. Во мне. В этой нелепой ситуации. Я чувствую это почти физически.
Мысли в голове путаются. Я все еще пытаюсь понять что это было. С одной стороны – явное предложение сделки. С другой, напоминание о моей уязвимости. И все же, у меня складывается такое ощущение, будто в этот миг мы стали немного ближе друг к другу. И оттого, я не могу остаться равнодушной.
— Я ценю вашу откровенность, господин ректор, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно. — И я действительно готова сделать все, что в моих силах. Выложиться по полной. Несмотря ни на что, и ни на кого, кто бы что ни говорил, и что бы ни думал.
Последнюю фразу я произношу с особым нажимом, имея в виду и самого ректора, и декана Торна с их постоянными придирками и обвинениями. Пусть знают, что обращаться со мной как с Селиной Фэй у них больше не получится.
Грэйвен кивает, и я чувствую, как его взгляд, провожающий меня до самой двери, неуловимо изменился. Похоже и сам ректор понял, что я больше не та мисс Фэй, которой они меня считали.
Я закрываю за собой тяжелые дубовые двери и ощущаю себя одновременно и опустошенной и … взбудораженной?
С одной стороны, вся эта история с Дорианом, его внезапное появление и такое же внезапное исчезновение, а теперь еще и слова ректора о том, что это может и вовсе не человек… все это выглядит какой-то дикой фантасмагорией. Ко всему прочему, еще и жуткой.
А с другой стороны, сам разговор с ректором, который оставил у меня очень неоднозначное впечатление. Сначала – почти откровенная враждебность, обвинения, но потом – этот неожиданный момент и обещание поддержки…