Что это было? Ответная искренность в ответ на мою? Искусная манипуляция? Я не знаю. Но одно я знаю точно – этот мир, эта академия, и ее обитатели полны сюрпризов. И далеко не всегда приятных.
Я возвращаюсь в свою пустую аудиторию. До следующей пары еще остается пара минут, и я пытаюсь привести мысли в порядок, составить хоть какой-то план действий.
Раз уж этого таинственного Дориана, который то ли существует, то ли нет, возьмет на себя ректор, то пока вычеркиваем его из головы. Пусть Грэйвен сам ломает голову над этими иллюзиями, проекциями и ментальными воздействиями. У него для этого есть власть, знания а, может даже целая команда специально обученных драконов.
У меня же – другая, куда более насущная проблема. Проклятье. То самое, из-за которого эту академию хотят прикрыть, а меня – отправить на север кормить белых медведей (или превращаться в ледышку, что тоже не прельщает).
И в этом деле, как мне подсказала Эльза, ключевой фигурой может быть мисс Тарн, преподавательница проклятий. Значит, план таков: навестить мисс Тарн и попытаться что-нибудь у нее выведать. Аккуратно, конечно. Методом педагогического допроса с пристрастием.
Кое-как, на автопилоте, я провожу еще две пары по алхимии. Снова импровизирую, снова делаю умное лицо, снова назначаю «главных по экспериментам», но добавляю к этому громкий уверенный голос и побольше туманных терминов из учебника. В итоге, студенты, кажется, даже проникаются уважением. Или просто боятся спросить что-нибудь лишнее, чтобы не нарваться на очередной «эксперимент».
И вот, наконец, последняя пара окончена. С чувством выполненного (кое-как) долга я решаю не откладывать визит к мисс Тарн в долгий ящик. Пока меня снова не отправили библиотеку восстанавливать или еще куда-нибудь в гущу событий.
Нахожу нужный кабинет в конце длинного, тускло освещенного коридора. Тот самый, который описывала Эльза. Дверь из темного, почти черного дерева, на ней новенькая табличка: «Аудитория практики проклятий и темных чар. Ответственная: Мисс Розалинда Тарн».
Однако! Розалинда Тарн! Звучит как имя для темной и очень опасной чародейки. Самое то для специалиста по такой мрачной дисциплине.
Я уже собираюсь постучать, как вдруг замечаю, что дверь слегка приоткрыта. И из щели доносятся голоса. Два голоса. Один – женский, немного приглушенный, взволнованный, с каким-то придыханием. А второй – мужской, низкий, уверенный.
Сердце екает. Я мгновенно вспоминаю рассказ Эльзы – она ведь тоже слышала, как мисс Тарн с кем-то разговаривала! Интересно, это тот же самый таинственный мужчина? Или у нашей мисс Проклятье целый гарем тайных собеседников?
Я осторожно прислоняюсь ухом к двери, стараясь расслышать, о чем идет речь.
— …ты уверен, что тебя никто не видел? — взволнованно шепчет женский голос. — Особенно Грэйвен? Если он тебя здесь увидит… начнется ТАКОЕ…
Глава 17
Что «такое»?! Что такого ужасного может сделать ректор Грэйвен, если увидит этого таинственного собеседника мисс Тарн?
И кто он вообще такой, этот незнакомец, из-за которого преподавательница проклятий готова чуть ли не в обморок упасть от страха?
Любопытство смешивается с тревогой. Сердце снова колотится быстрее – кажется, я наткнулась на что-то действительно важное.
Пытаюсь заглянуть в щель, но угол обзора неудачный. Вижу только кусок темного плаща, мелькнувшую мужскую руку с длинными пальцами… и ничего больше. Ни лица, ни каких-либо других примет. Черт!
Тем временем мужской голос, низкий и рокочущий, с плохо скрываемой злобой отвечает:
— Расслабься, Розалинда. Никто меня не видел. А если бы даже и увидел… После того, ЧТО этот Грэйвен сделал, я и сам готов закопать его живьем!
Мамочки! Закопать живьем? Что же такого натворил наш ректор, чтобы заслужить такую лютую ненависть?
А, самое главное, почему Розалинда с неизвестным говорят какими-то загадками?! «То», «это», «такое»… Ну прямо клуб анонимных конспираторов! Неужели нельзя выражаться яснее? У меня уже голова кругом идет от этих недомолвок!
— Я до сих пор не могу забыть ТОТ день… — голос мисс Тарн дрожит. — Когда ЭТО произошло…
— Розалинда, — прерывает ее мужчина уже более жестко. — Мы здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. У нас есть дела поважнее.