Делал вид, что не замечаю. Но было откровенно скучно сидеть в тишине. Десять, двадцать, тридцать минут непонятных букв и цифр на чужом экране. Самым интересным было наблюдать за тем, как девушка под столом нервно дёргает ногой.
Выдохнул, откинулся назад и достал телефон.
Рабочий день закончился ровно в шесть. Лидия Семёновна подняла голову от монитора, посмотрела на меня — коротко, без слов — и кивнула на дверь.
Я не заставил себя ждать.
В лифте снял галстук. Сунул в карман. Выдохнул — впервые за несколько часов по-настоящему.
Дома спустился на нулевой этаж, в подвал.
Там висела груша — старая, потёртая, своя. Переоделся молча, намотал кисти и встал напротив.
Первый удар — просто чтобы почувствовать.
Второй — уже злее.
Потом пошло. Без счёта, без техники — просто выбивал всё, что накопилось за эти дни. Конечно, это не тренажёрка, но тоже сойдёт, чтобы выбить дурь из головы.
Бил, пока не заболели руки. Пока не кончился воздух.
Потом постоял, упёршись лбом в грушу. Дышал.
Поднялся наверх, встал под душ. Долго.
Когда вышел — лёг на диван без сил и уставился в потолок.
Тишина. Наконец-то.
Через какое-то время сверху донеслись звуки — шаги, потом что-то упало, снова тишина. Была ли Милка дома всё это время или только пришла — не знаю.
Понимал, что нужно поговорить, нет смысла откладывать.
— Малая, — крикнул я. — Сюда иди.
Секунд сорок тишины, а затем топот по лестнице, и сестра показалась в дверном проёме.
— Ты в курсе, что «малой» я была лет в тринадцать?
— Плевать, будь тебе хоть сорок. Иди сюда.
Милла прошла вперёд. Толстовка, волосы кое-как закреплены на затылке, плюхнулась в кресло напротив, подобрав ноги под себя.
— Ну, чего тебе? — она посмотрела на меня, вильнув одной бровью. — Что вредничаешь?
— Я не вредничаю.
— Вредничаешь. Вон как лежишь — потолок сверлишь.
— Что у вас с Тёмой?
Она замолчала. Одна секунда, две — и я увидел, как чуть порозовели щёки. Она отвела взгляд.
— Ничего, — спокойно сказала она.
— Вы не встречаетесь?
— Нет. — Она пожала плечами. — Он сказал, что между нами ничего не будет, пока не поговорит с тобой. Мы просто разговариваем, иногда.
Я приподнялся с дивана, облокотившись о спинку.
— Мне кажется, это плохая идея, Милла, — сказал я. — Прошло не так много времени с…
— Прошло три года, Демид, — перебила она. Не грубо — просто твёрдо, как человек, которому надоело объяснять одно и то же. — У меня была депрессия, я до сих пор хожу к мозгоправу. Ну, наглоталась таблеток раз. Теперь я не имею права жить и заводить отношения? Даже психолог разрешила. Хочешь — спроси у неё сам.
Я вздохнул.
— Ты понимаешь, что он может тебя обидеть? Что это неизбежно? А я знаю Тёму. У меня не будет выбора, кроме как потерять лучшего друга. Потому что я выберу тебя. Всегда.
Она помолчала. Потом посмотрела на меня — спокойно, без вызова.
— Вот смотри — ты и Софи. Ты ведь тоже изменился. А почему он не может?
Я посмотрел на неё и не сразу нашёл что ответить. Я не знал, что у нас с Софи и насколько это серьёзно. Но отчасти Милла права. Чёрт возьми, права — и это бесило сильнее всего.
— Ты мой брат, — сказала она тише. — И ты волнуешься. Но поверь — он не обидит меня. Не специально. Я хочу попробовать.
— Знаешь, вот это вот «не специально» меня как раз таки беспокоит, — отвёл взгляд от Миллы и уставился в потолок.
Тёма — мой друг. Милла — моя сестра. Если что-то пойдёт не так, я окажусь ровно посередине. И хорошего выхода оттуда нет. Я это знаю. Она это знает. И всё равно смотрит на меня и просит.
— Ладно, — сказал я наконец. — Только давайте поменьше прелюдий при мне. Ок?
Милла встала, подошла и обняла меня — крепко, по-настоящему.
— Люблю тебя.
— Иди уже, — сказал я.
Но руку не убрал. Пока она сама не ушла.
Потом я снова лёг и уставился в потолок.
Тёма. Серьёзный. Смешно.
Я лежал и смотрел в потолок.
Потом взял телефон. Открыл чат с Тёмой. Набрал:
«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Добро пожаловать в семью. Теперь Милла — твоя головная боль».
Отправил.
Но не успел убрать телефон, как пришло новое сообщение.
Софи. Фотография стола в лаборатории — и на подставке пластиковый шарик. Точно такой же, как тот, что она подкинула мне в машину. Или очень похожий.
Под картинкой:
«Отдай парковку, или тебе снова нечего будет на ней парковать. Это угроза!»
Я смотрел на экран секунду.
— А вот и моя головная боль, — проговорил в потолок, выдыхая и почему-то начиная улыбаться.
Глава 45
Софи
Проснувшись утром, с трудом отлепила голову от подушки. Не выспалась — но всё же улыбнулась, вспомнив вчерашнюю переписку с Демидом. Он так и не поверил, что я снова посмею что-то сделать с его машиной. У меня не было таких намерений — просто приятно было немного пощекотать его нервы, хотя с парковкой мы так ни к чему и не пришли.