Я не успела ничего сказать, как уже шла рядом с ним, ощущая, как за спиной остаётся лёгкая улыбка Миллы и тихий смех Кати.
По пути чувствовала взгляды. Несколько студентов обернулись, переглянулись, кто-то даже хмыкнул. Сцена. Он устраивал сцену. И ему было плевать.
— Ты собираешься что, похитить меня? — усмехнулась я, всё ещё удерживая эту свою полуулыбку, маску.
— Да, — бросил он резко, но без злости.
— Ну вот… Прямо сказка.
Он привёл меня в пустое крыло университета и открыл дверь аудитории. Внутри пахло свежей побелкой и чистотой — похоже, ремонт здесь закончился совсем недавно. Демид зашёл следом и спокойно закрыл дверь на щеколду.
Я медленно огляделась по сторонам.
— И что это за аудитория?
— Артёму отец выбил отдельный кабинет, чтобы он мог заниматься здесь в свободное время, — сказал Демид, делая шаг ко мне.
Я едва сдержала усмешку.
Демид Долматов и «заниматься». Интересное сочетание слов и совершенно ему не подходящее. Возможно, учебники здесь иногда и открывали. Но почему-то мне казалось, что куда чаще в этот кабинет приводили девушек, чем конспекты.
Я приподняла бровь и внимательно посмотрела на него.
— И как часто ты тут занимаешься?
Он подошёл ещё ближе, будто прекрасно понял, о чём именно я спрашиваю.
— Конкретно в этом кабинете — впервые, — спокойно ответил он. — Устроит ответ?
Я тихо хмыкнула.
Наверное, мне действительно лучше не знать, чем именно Демид занимался в стенах этого университета. И с кем.
Я облокотилась о парту. Он приблизился — медленно, без спешки, как человек, у которого есть на это право.
— И что ты теперь скажешь о своём свидании? — тихо спросил он, заправляя мне волосы за ухо.
— Я подумала про романтический ужин, — сказала я, медленно проводя пальцем по краю парты. — Свечи, вино, тихая обстановка. Не могу пропустить такой вечер, пойми.
Я улыбнулась, хотя он и так прекрасно понимал, что я вру.
Он застыл на секунду. Потом без лишних предупреждений взял меня за талию, поднял и усадил на стол. Я охнула — не от боли, просто не ожидала. Он протиснулся между моих колен и оказался близко. Слишком близко, чтобы притворяться, что это ничего не значит.
— Дразнишь.
— Возможно.
Он улыбнулся — едва заметно — и поцеловал меня. Я ответила. И примерно в эту секунду обнаружила, что думать становится заметно сложнее. Его руки скользили по талии, по бёдрам — уверенно, без лишних вопросов. Он притянул меня ближе, и я почувствовала его тепло — настоящее, живое, от которого что-то внутри сдвинулось и никак не хотело вставать обратно на место.
— Ты опасна, — прошептал он.
Я не ответила. Просто потому что нечего было сказать. Или потому что он снова поцеловал — глубже, настойчивее — и все заготовленные слова куда-то делись. Его руки держали крепко, не давая отстраниться, и от этого только сильнее сбивалось дыхание. Я поймала себя на том, что совершенно не хочу никуда отстраняться.
Что само по себе было достаточно красноречиво.
Его руки скользнули под блузку — тёплые, уверенные, совершенно не спрашивающие разрешения. Ладони прошлись по рёбрам, поднялись выше. Внутри не было паники. Было что-то другое — острое, незнакомое, от которого перехватывало дыхание и кожа становилась слишком чувствительной к каждому прикосновению.
Его губы опустились на шею, на ключицу — медленно, с нажимом. Я почувствовала, как пальцы сжались на талии, притягивая ближе, и между нами не осталось почти никакого расстояния. Руки двигались уверенно — туда, куда я ещё никому не позволяла. И я не останавливала. Потому что не хотела. Потому что это было хорошо. Слишком хорошо для того, чтобы думать трезво.
Я выдохнула — тихо, но он услышал. Почувствовала это по тому, как пальцы его чуть сжались сильнее — довольно, без слов. Что меня, честно говоря, немного раздражало.
Я понимала, что он проверяет — насколько далеко можно зайти. Не грубо. Просто методично, тихо, как человек, который привык, что границы рано или поздно сдвигаются. И он хотел знать, где я проведу черту.
Его пальцы скользнули ниже, к поясу джинсов, и вот тут что-то во мне напряглось.
Не страх. Скорее — осознание. Что если я не скажу сейчас — это зайдёт туда, куда я пока не готова. Не потому что он не тот. А потому что не здесь, не так, не в этой аудитории.
Это было бы неправильно. Для меня.
Мы никогда не говорили с ним об этом. И я понятия не имела — знает ли он. Я слегка отстранилась — не убирая рук с его шеи.
— Давай кое-что проясним, — сказала я.
— Сейчас? — недовольно пробурчал он, игнорируя слова, и снова губами коснулся моей шеи.
— Сейчас, — повторила я твёрже.