Он поднял взгляд. Молча. Ждал.
— Ты ведь знаешь, что у меня никого не было?
Демид посмотрел на меня серьёзно. Молчал несколько секунд, даже нахмурился, как мне показалось, после чего сказал:
— Понял.
Пауза.
— Руки убрать?
— Если хочешь, можешь оставить, — ответила я, вопросительно глядя на него.
Он руки не убрал и снова поцеловал меня.
Я улыбнулась сквозь поцелуй.
— Обсудить не хочешь? — спросила я.
Он посмотрел на меня. Не делал вид, что не понял.
— Нет.
Я кивнула. Не хочет — ну и пусть. Главное, что знает.
Когда пара закончилась, мы вышли из аудитории. Немного поговорили у входа, ожидая Артёма. Решили поехать пообедать вместе перед его работой. Ребята направились на улицу, а я отправилась в туалет, чтобы слегка подправить макияж, половина которого осталась на лице Демида.
В туалете было тихо. Зайдя, я подошла к раковине и достала из рюкзака влажные салфетки. Улыбнулась своему отражению, понимая, что Демид съел всю мою помаду. Хорошо хоть, она была не ярко-красная. Для него.
Я улыбнулась своему отражению, вспоминая то, что было. И тут услышала тихие всхлипы из кабинки. Кажется, кто-то плакал.
Я замерла. Хотела развернуться и уйти. Не моя проблема! Не моя! Но вместо этого, кривясь, всё же подошла к дверце и тихо постучала.
— Эй, всё в порядке? — спросила я.
Тишина. Потом снова всхлип.
— Да, — голос был тихим, надломленным. — У меня просто больше нет сил это терпеть… Есть салфетки?
Я наклонилась и протянула пакет через низ двери.
— Возьми.
Пару секунд — и снова тихое хлюпанье, шуршание упаковки.
— Полгода… — голос дрогнул, но в нём прозвучала горечь. — Козёл. А теперь он даже не скрывается, а я… Господи.
Ясно. Парень.
— Прости, тебе не обязательно слушать этот бред, — сказала она, всхлипывая.
— Если хочешь, можешь выговориться. Я же всё равно уже услышала, — спокойно сказала я. — Без имён, может, тебе так станет легче?
Она замолчала ненадолго.
— Просто невыносимо видеть их вместе. Когда мы были вместе, я не могла подойти. А теперь у всех на глазах, даже не скрываясь. А меня как будто не существует, как будто ничего не было. Будто я никто и всегда была никем. Куклой. Я думала, он придёт, а он не пришёл. Я соглашалась на всё, на все его условия, мирилась со всем.
— Тогда, может, он не тот, кто тебе нужен? — я постаралась говорить мягко. — Если ради него тебе всё время приходилось подстраиваться…
В ответ — короткий смешок. Без веселья, с металлической ноткой.
— Легко сказать, когда это не твой человек, — отозвалась она. — Ты же не знаешь, каково это… когда кажется, что всё — ради него, а потом понимаешь, что ты просто была удобной.
Я не знала, что ответить. Только опёрлась на раковину и посмотрела на дверь кабинки, за которой она сидела.
— Знаешь, — сказала я тихо, — иногда «быть удобной» — хуже, чем быть никем.
Повисла тишина. Я уже решила, что на этом разговор закончится, но вдруг услышала щелчок замка.
Дверь медленно приоткрылась. И я замерла.
Полина.
Красные, воспалённые глаза, размазанная тушь, побелевшие пальцы, сжимающие салфетки. На лице — растерянность, сменяющаяся осторожной, почти враждебной закрытостью.
Мы встретились взглядами. Я — с удивлением и лёгким шоком, она — с тем же выражением, с каким человек смотрит на того, кто случайно увидел его без маски.
И всё же она вышла. Прошла мимо, будто между нами ничего не было.
Какова вероятность, что речь шла не о Долматове? Нулевая.
— И знаешь, что хуже всего? — сказала она, глядя куда-то в пустоту. — Теперь и тебя ненавидеть не получается.
Я молчала, не зная, что сказать. Полина положила мои салфетки рядом с рюкзаком и посмотрела прямо в глаза.
— Думаешь, ты не удобная? Такая же удобная, как и я. И скоро ты это поймёшь. Он не умеет любить. Он тот, кто уходит…
Полина развернулась и направилась к выходу, а я осталась стоять.
Глава 48
Демид
Мы стояли на парковке возле моей машины. Тёма что-то заливал про диплом и кафедру, я кивал, делая вид, что слушаю. Но в голове крутилось другое.
Софи и девственность.
До сих пор не укладывалось в голове. Я был уверен, что у неё уже был кто-то. Очередная её маска, выходит. Спокойная, уверенная, будто всё под контролем. А на деле…
Я никогда не был первым и даже не задумывался о том, что это что-то важное. Напрягало. Но так и не понял — проблема это или нет.
Я вздохнул.
— Эй, ты вообще тут? — Тёма мотнул головой.
— Что?
— Говорю, от Игоря новостей нет?
С тех пор как он уехал к Дмитрию Валериевичу, прошла неделя. Он не появлялся и не выходил на связь.
— Отец согласился дать ему возможность сдать экзамены вместе со всеми. Нужно сказать ему, чтобы писал диплом, а телефон отключён.