«Скучаю по тебе. Катя».
Никогда не забуду этот момент. В мире, где уже никто не писал писем, она взяла — и отправила мне этот крошечный, тёплый кусочек дома. Ей помогла мама, потому что сама она не сумела бы его отправить.
Я нарисовала ответ. Но отправить его так и не смогла — из пансионата письма отправляли только через городскую почту. А туда нужно было ехать с преподавателем. Поэтому я дождалась летних каникул и передала письмо через маму. Так у нас и пошло.
Письма и рисунки – по одному в течение года. А потом, в четырнадцать, мы договорились: будем писать друг другу по одному настоящему письму в месяц.
Катя отправляла письма заказным — в красивых конвертах, с наклейками, надписями, тёплыми деталями. А я — писала электронные. И всё равно каждый раз стыдилась.
Раз в год, когда я приезжала — мы обменивались бумажными письмами лично. И подарками.
Обычно её письма были гораздо интереснее. У меня — распорядок, учёба, завтрак, литература, прогулка, сон. У Кати — вечеринки, парни, концерты, семейные споры, перемены. Но она всё равно читала меня внимательно. И отвечала. Всегда.
Иногда кто-то из нас не дотягивал до конца месяца — и срывался в переписку онлайн. Но традиция осталась.
Если честно, я про наше обещание забыла уже через неделю после возвращения в пансионат. А Катя — нет.
После обмена конвертами я села на пол, облокотившись о чемодан, и начала распечатывать письмо. Катя устроилась в позе лотоса на моей кровати и занялась тем же.
“Привет, подруга.
В этом учебном году это последнее письмо, которое я смогу вручить тебе лично. Так что, если я вдруг начну краснеть — просто сделай вид, что не заметила.
Что произошло… Оу. Было много всего.
Я рассталась с Андреем.
Да-да, я знаю, ты уже ахнула и вздохнула. Сейчас расскажу подробнее.
Он уезжает — поступил в Питер по гранту. И... такие отношения на расстоянии — это даже нам с тобой тяжело, а уж с парнем, с которым мы проводили почти каждый день… В общем, мы решили, что серьёзные отношения в нашем возрасте, да ещё и на расстоянии — это глупо.
Если когда-нибудь, позже, мы окажемся в одном городе, будем сободны и захотим попробовать снова — попробуем. А пока… всё. И вчера я проводила его на поезд. Он вернётся — бумаги оформит, но мы договорились больше не встречаться. Так будет легче.
Руки до сих пор тянутся написать ему с утра, услышать голос. Но я держусь.
В остальном — ничего нового.
Я узнала, что ты приезжаешь через неделю, и сразу набрала Дашке. Кстати, она вредина. Реально выросла — и вообще не хочет ни с кем разговаривать.
Я спросила у неё, что планируется на твой приезд. Подумала про подарок. Но больше всего — просто жду. Соскучилась. Жуть как.
Жду тебя.
Катя”
Я подняла взгляд на подругу. Девушка уже закончила читать моё письмо — на её лице сияла широкая улыбка. Но мне было не до смеха. Я знала: за её весёлостью сейчас прячется нечто большее. Это была улыбка выстоявшего человека, а не просто хорошее настроение.
— Ты как? — осторожно спросила я.
— Я? Уже лучше! — бодро ответила она, тут же заглядывая в бумажный пакетик. Спустя секунду достала чёрную, аккуратную коробочку.
— Что это? — нахмурилась я, вертя в пальцах круглый флакон.
— Это духи. Моего приготовления. Для тебя, — пояснила я сдержанно.
— Вау… Спасибо! — Катя прыснула на запястье, понюхала. Глаза её расширились. — Как ты это сделала? Я часами хожу по парфюмерным магазинам, и вечно — не то. А ты, на расстоянии, угадала всё.
— Талант, — подмигнула я.
Мы обе рассмеялись. Но где-то внутри у каждой всё ещё шевелилось что-то важное и настоящее — то, что словами не скажешь.
Катя первой нарушила тишину:
— Твой подарок уже готов к использованию.
— Это платье? — удивлённо спросила я, глядя на аккуратный чехол, висящий на дверце шкафа.
Я сняла его и осторожно раскрыла.
Катя, конечно, умела выбирать. Хотя её представления о «приличном» и «уместном» часто расходились с моими.
Но в этот раз — попала в точку.
Чёрное платье. Классика. Ни лишнего, ни скуки. Лаконичное, с хорошей посадкой. Именно то, что нужно для первого вечера дома — особенно если «дома» значит «ресторан с родителями и посторонними».
— Я не стала пугать твоих родителей, — прокомментировала она невинным тоном. — Поэтому — классика. Самое лучшее.
И, конечно… лабутены.
Она с заговорщицким видом полезла под кровать и вытащила коробку. Я приподняла бровь.