Я наклонился ближе и поцеловал её. Не грубо. Не спеша. Не как в кино. Так, будто у меня было на это право. Она замерла. И в этом её замирании — не было страха. Было недоумение. Растерянность. Что-то, от чего у меня внутри потянуло мускулы. Я застыл в странной полуулыбке. Вот теперь она стала похожа на живую. Когда девушка попыталась отстраниться — я отпустил. Наклонился к её волосам, чувствуя их мягкость.
Я вложил ключи ей в ладонь. Почувствовал, как она сжала их почти до боли.
— Иди, — сказал я.
— Эй, теперь моя очередь! — фыркнул Саня, подался вперёд.
Она распрямилась. Быстро. И посмотрела на него — так холодно, будто стреляла глазами.
— Тебя? Я бы не поцеловала даже под угрозой смерти.
О, девочка…
Саня завис. Его самоуверенность на секунду дала сбой. А я — усмехнулся. Почти искренне.
Мы остались стоять молча. Никто не пошутил, не хмыкнул. Даже Артём, который обычно не упускал случая вбросить глупость, просто уставился ей вслед. Только когда чёрный гелик плавно выкатился со стоянки, мигнул поворотником и исчез за поворотом, я выдохнул.
— Зачем ты отдал ей ключи?! — взорвался Саня, будто только сейчас осознал, что произошло. Его голос звенел в ушах. — Ты вообще в своём уме?
Я бросил на него взгляд. Долгий. Прямой. Холодный. Не на того ты кричать пытаешься.
— А ты? — отозвался я, спокойно, без тени сомнения. — Это была просто девчонка. Испуганная. Мы уже перешли черту. Ей хватило.
— Испуганная? Таких испуганных поискать ещё надо. Не тебе это решать, — рявкнул он, и на лице у него промелькнуло что-то хищное. — Я её увидел первым.
Вот оно. Всё встало на свои места.
Я сделал шаг вперёд. Медленно. Чётко. Прямо в его пространство. В спине потянулось знакомое напряжение — будто перед дракой. Мне было плевать, кто и когда его покрывает. Плевать на его связи. Плевать, сколько у него там «рук». Сейчас всё стало личным.
— Ты её увидел? — переспросил я с нажимом. — Слышь, Саня, это тебе не по бабам в клубах пальцем тыкать.
Он не отступил, но я видел, как у него дрогнула скула. Глаза выдали злость — и страх.
— Она хотела уйти, — продолжил я, — а ты хотел на ней самоутвердиться. Что, в клубе уже не дают? Или теперь у нас новый способ развлечения — ловить тех, кто один и не сопротивляется?
— Ты думаешь, я бы... — начал он, но я перебил.
— Я вижу, что ты бы.
Повисла тишина. Я смотрел в его глаза, пока тот не отвёл взгляд.
— Да чувааак… — влез Игорь, пытаясь рассмеяться, но голос дрогнул. — Ну её. Попалась девочка. Сама виновата. Чего шастает одна? Мы ж не звери, в конце концов…
— Ты это серьёзно сейчас сказал? — Я обернулся к нему. — Не звери? А кто?
Игорь пожал плечами и сразу уставился в пол. Все стояли, будто их только что окунули в ледяную воду.
Я сделал шаг назад, разворачиваясь к машине.
— Всё. Хватит. Поехали.
Больше никто не произнёс ни слова.
И хорошо.
В машине стояла тишина. Не гробовая — сдавленная. Словно каждый боялся выдохнуть не в такт. Будто мы ехали под водой, а не по ночному городу. Я глянул в зеркало. Игорь жевал губу. Артём смотрел в окно, вжавшись в кресло, будто старался быть незаметным.
— Ну ты, конечно, замутил, — первым нарушил молчание Игорь. — Теперь с Саней, считай, всё. Конец дружбе.
Я не ответил.
— Он в обиде будет, — продолжал тот, теребя ремень. — Он это не забудет, ты ж знаешь.
— И что? — спокойно спросил я, не сворачивая взгляда с дороги.
— Что?.. — переспросил он, уже раздражённо. — Да ты понимаешь, как с ним удобно? Он любые темы достаёт. Через кого хочешь. Лучшие клубы, лучший план. А теперь — всё. Он вычеркнет нас. Без шансов.
Я усмехнулся краем губ.
— Ну и пусть.
Игорь покачал головой.
— Легко тебе говорить. Ты не за всех отвечаешь. Мне с ним еще дела иметь.
— Зато за себя отвечаю, — отрезал я.
Повисла короткая пауза. Потом заговорил Артём — тихо, но уверенно.
— Ты всё правильно сделал. Про него давно слухи ходят. Что если баба одна, пьяная, и никто не смотрит — он не церемонится.
— Слухи, — фыркнул Игорь. — Да хорош ты. Откуда знаешь? Мы с ним с детства. В соседних районах росли. Ты вообще его не знаешь.
— Я с девчонкой одной встречался. Она как-то с ним в одной компании оказалась. После того раза — в клубы ни ногой. Сказала: Саня «по-своему добрый». Понял? «Добрый». Когда «не упирается». А потом — будто прижало к стенке, и всё. Ни слова, ни слёз. Только страх. Я тогда не понял. А сейчас понял.