Она весело подмигнула и ушла в сторону выхода.
— Какой она заяц... Лиса она, — буркнул Матвей, глядя ей вслед. — Хоть и красивая.
Я улыбнулась, ничего не сказала, взяла свой бокал и пошла дальше вглубь зала.
Я пробиралась между толпами студентов, уворачиваясь от чьих-то крыльев, хвостов и светящихся масок. Музыка грохотала в колонках так, что казалось — ритм стучит прямо в грудной клетке. Воздух был густым от перегретых тел, дешёвых духов и алкоголя, но всё это почему-то не раздражало, а наоборот — подхватывало. Неожиданно меня нашла Милла.
— Вот ты где! — весело крикнула она и обняла меня за плечи. Рядом с ней была Оксана.
— Потерялась, Софи? — подмигнула Оксана. — Пошли на танцпол. У нас отряд спецназначения на задании.
— У нас миссия — ликвидировать скуку! — провозгласила Милла и захихикала.
Меня буквально утащили на середину зала, где лампы мигали в такт тяжёлому басу. Я сначала неловко переминалась, девчонки танцевали с такой свободой, такой заразительной уверенностью, что я тоже поддалась — руки поднялись сами, тело двигалось в такт и даже лицо расплылось в улыбке.
Мы кружились, смеялись, выкрикивали куски припева и подпрыгивали в нужных местах, пока всё внутри не стало лёгким. Было ощущение, будто я снова просто студентка. Я забыла о том, как держать лицо, спину, просто отрывалась. Даже танцевала с какими-то ребятами в звериных костюмах.
В какой-то момент Катя внезапно вцепилась в моё плечо и, смеясь, утащила меня в сторону.
— Эй, я танцую! — попыталась возмутиться я.
А Катя уже вела меня к другому углу зала, где танцевали Милла и Окси.
— Вот этот симпатичный, — вдруг сказала Окси, подмигнув и незаметно кивая в сторону высокого парня у колонки.
— У меня уже есть один симпатичный… — протянула Милла. — Точнее, два. Один — оторвёт голову любому, кто на меня посмотрит. Второй — мне самой, если я посмотрю не только на него.
— Ну, вы как хотите, а я пошла знакомиться, — хмыкнула Окси и уверенно направилась к своей жертве.
Я проследила за взглядом Миллы. Она смотрела в сторону бара, где стоял Демид. Он о чём-то говорил с Артёмом и каким-то незнакомым мне парнем.
Он не смеялся. Не улыбался. Просто слушал. Просто стоял.
И всё равно — мне стало не по себе.
— Выпьем? — спросила Милла, обернувшись.
— Я свой бокал где-то потеряла… час назад, наверное, — вздохнула я.
— Возьми мой! Я только пару глотков сделала, — она протянула мне бокал. — А я как раз подойду к брату и себе ещё налью.
— Спасибо. К бару я всё равно ни ногой, пока он там, — я кивнула в сторону Демида.
— Так чего мы? — сказала Катя. — Пошли танцевать.
Мы отправились в пританцовку — с бокалами в руках, в такт музыке. Я пару раз бросила взгляд в сторону бара. И каждый раз ловила себя на этом — и упрямо отворачивалась.
Нет. Пошёл он, Демид Долматов.
Мы танцевали, пока дыхание не сбилось, пока ноги не начали ныть, пока я не почувствовала, что мне нужно пауза. Катя где-то пропала, Миллу позвали, и я осталась одна.
Я отошла к стенке, бросила пустой пластиковый бокал в контейнер и выдохнула.
Нужно было отдышаться. Просто — пару минут. Без толпы. Без музыки.
Я почувствовала, будто бы опьянела. Не так. Будто перебрала. Хотя выпила один шот и три бокала пива, а голова вдруг стала непривычно тяжёлой. Мысли, которые до этого крутились в голове, сейчас казались вязкими и замедленными, словно кто-то переключил их на замедленную съёмку.
Я попыталась сосредоточиться, но взгляд плыл, а комната вокруг начала слегка покачиваться. Стены, казалось, дышали вместе со мной, а моё собственное тело вдруг стало непослушным и ватным. Ноги подкосились, и пришлось сильнее прижаться к холодной стене, чтобы не упасть. Возникло странное ощущение, будто границы моего тела размылись, и я перестала чувствовать себя цельной.
Звуки вокруг стали глухими и далёкими, как будто под толщей воды. Голоса людей доносились до меня лишь отрывками, теряя смысл. Попыталась что-то сказать, но язык казался чужим и неповоротливым. На кончиках пальцев появилось странное покалывание, а по телу растекалась неприятная слабость, лишающая сил. Единственное, чего хотелось сейчас — это просто закрыть глаза и уснуть, погрузиться в темноту, где не нужно было бороться с этим непонятным состоянием.
Кто-то схватил меня под руку, дёрнул резко, и я пошатнулась, едва удерживаясь на ногах. От неожиданности из горла вырвался какой-то сдавленный звук, но он прозвучал так же глухо и невнятно, как и всё остальное. Я попыталась вырваться, дёрнуть рукой, но тело отреагировало с ужасающей медлительностью, словно мои мышцы превратились в желе. Рука, которую он держал, казалась не своей, она просто повисла в его хватке, бессильная и онемевшая.