Пусто.
Фонарь мигает. Асфальт в пятнах. Никого. Лишь машина Георгия в переулке.
Я медленно проехал мимо, оглядел обе стороны. Ни машины, ни фигур в тени, ни движения. Только пустая улица и какой-то пьяный, спящий под лавкой.
Сдавил руль до хруста. Либо это был блеф. Либо они поняли, что план провалился, и не стали рисковать.
Я заехал по пути в аптеку и взял активированный уголь. В прошлый раз Милке он мало помог, но говорят, помогает.
Приехав домой, я поставил машину на привычное место. Обошёл, открыл пассажирскую дверь, наклонился. Руки под её коленями, под лопатками — лёгкая, почти невесомая.
Вынес в дом. Прямо на свою кровать.
— Софи. Не спать. — Несильно похлопал её по щекам. Она чуть шевельнулась, приоткрыла глаза.
Жива.
Спустился вниз, налил воды и растворил уголь и вернулся.
— Ты должна выпить воды.
Бросил взгляд на часы. Ей нельзя засыпать. Хотя бы до тех пор, пока она не начнёт понимать, где находится. Пока не будет ясного взгляда. Пока не скажет мне снова «иди в жопу» — чётко, уверенно.
Спустился вниз, налил воды и растворил уголь и вернулся, подсел рядом. Поднёс к её губам. Она сделала глоток. Второй.
Выпила почти половину.
— Давай, нужно выпить стакан полностью, — спокойно сказал я.
Девушка открыла глаза. С трудом, но посмотрела на меня, нахмурилась, но покачала головой.
— Подожди, — сделала паузу, но потом снова попросила помочь со стаканом и допила.
Медленно потянулась вниз к ногам, её движения были неловкими, я понял, она хотела снять обувь, я вздохнул и помог ей. Софи медленно залезла на кровать с ногами, опираясь спиной о подголовник. И снова закрыла глаза. Но руку мою не отпускала.
Я смотрел на неё, кажется, дышала она спокойно и, в отличие от того, что было за время всех этих разборок, ей явно стало лучше. Но я не знал, когда можно разрешить ей спать.
— Софи.
Она замычала в ответ, но глаз не открыла.
— Не спи, иначе в душ затащу, — сказал я.
Тогда она открыла глаза и криво улыбнулась, убирая свою руку.
— Влюбил меня в себя… и теперь издеваешься, — пробормотала она, едва шевеля губами. Голос почти сонный, но взгляд цепкий, будто выстрелила в упор.
Я замер.
Как будто сжался весь воздух в комнате. Как будто кто-то ударил прямо в солнечное сплетение.
Она смотрела — не отводя взгляда.
Глаза мутные, уставшие, но в них — всё. Признание, упрёк, нежность, ярость. Всё сразу.
— Иди в жопу, Софи, — вырвалось у меня. Слишком резко. Слишком быстро.
Почти испуганно. Как защитная реакция.
Она не вздрогнула. Просто продолжала смотреть.
Молча. Без тени удивления. Как будто именно этого и ждала.
Я опустил глаза. Провёл рукой по затылку, сжал пальцы в кулак.
— Невыносимая, — выдохнул я уже тише. — Просто… невыносимая.
Она позволила себе слабую улыбку.
Накрыла мою руку своей — лёгким движением. Будто прощает.
Будто всё поняла. Мы сидели так очень долго.
Софи сидела полулежа, уткнувшись затылком в подголовник кровати. Веки её были прикрыты, дыхание — ровным.
Но я знал: она не спит.
Иногда её пальцы вдруг замирали, а потом снова скользили по моей коже. Мягко. Как будто искали опору.
Неуверенно, словно не до конца понимает, что делает.
Я тоже не двигался. Кажется, даже дышал тише.
Спустя какое-то время она все же уснула.
Я не спал всю ночь. Почти каждые тридцать минут — вскакивал и проверял, дышит ли она.
Она не просыпалась. Лежала тихо, иногда двигалась, едва заметно.
Ближе к утру, когда девушка перевернулась на бок, вздохнула, приоткрыла глаза, коснулась моей руки и снова закрыла глаза — я позволил себе выдохнуть.
Только тогда уснул.
В десять зазвонил телефон — тренер.
Встал. Голова гудела, тело ломило.
Прошёл в душ — просто стоял под водой, как будто это могло привести в чувства.
Потом посмотрел на руку.
Разбита.
Правой бил. Рабочей. Не одним ударом — раз десять, если не больше.
Кость цела, но костяшки слегка вздулись. Смотрел на неё, как на чужую.
Словно не моя. Словно не я это сделал. Подумал, что тренер, увидев меня сегодня, точно сядет. Или упадёт. Или врежет сам. Ну, в любом случае, Порт сделал всё, что мог, чтобы убрать меня из соревнований. И похоже, что ему это удалось.
Софи всё ещё спала.
Я подошёл ближе — дышит спокойно. Укрыта. Щека прижата к подушке.
Взял телефон, уставился в экран. Несколько секунд — пустота. Потом нажал на «Тёма».
— Возьми трубку, — пробормотал я, глядя в окно.
Я услышал сонный голос Тёмыча:
— Алло…
— Спишь?
— А ты как думаешь? — он зевнул прямо в трубку.