Я развернулся и вышел. Дошёл до машины, сел и с силой захлопнул дверь. Завёл двигатель. Выехал со двора. За углом остановился.
Три раза ударил кулаком по рулю. Зажмурился. Выдохнул.
Не помогло.
Тронулся с места.
Сам не зная куда.
«Кто ты без меня».
Вопрос не для ответа. Просто напоминание о том, где моё место.
Я приехал к дому, но не стал заезжать в гараж. Остановился у ворот — там, где обычно парковалась Софи. Заглушил двигатель. В салоне стало тихо.
Достал телефон. Десять пропущенных от мамы. Одно сообщение от Миллы. Я даже не открыл.
Нашёл контакт Софи и нажал видеозвонок.
Она ответила почти сразу. Сидела в лаборатории — в защитных очках, с каким-то нелепым кульком на голове, за рабочим столом.
— Соскучился? — спросила она, не отрываясь от своих пробирок.
— Что делаешь? — спросил я вместо ответа.
— Экспериментирую, — Софи наконец сняла очки. На лице остались светлые следы от оправы, кожа там была заметно белее. — Кстати, хочешь завтра помочь и перевезти бомбочки на склад к Артёму?
— Бомбочки в моей машине? Спасибо, обойдусь.
Софи улыбнулась — широко и немного ехидно.
— Боишься?
Я хмыкнул. Впервые за вечер на губах появилось что-то похожее на улыбку.
— Расскажи, как у тебя это всё работает. Эта твоя магия.
— Хочешь послушать про мою химию? — она приподняла бровь.
— Хочу отвлечься, — честно сказал я. — Давай. Что ты там химичишь?
И она начала рассказывать.
Я откинул спинку сиденья назад и просто слушал. Про запахи, которые цепляют воспоминания, про какие-то реакции, формулы и вещества, названия которых даже не пытался запомнить.
Это было неважно.
Голос Софи был спокойным, живым, немного увлечённым. И пока она говорила, внутри постепенно становилось тише.
Я закрыл глаза.
Пусть говорит.
Глава 50
Софи
Выходные запомнились мне весёлой поездкой на фотосессию. В отличие от прошлого раза мои цветные шарики можно было собрать на месте, поэтому я отделила вещества по разным коробкам и спокойно загрузила их в багажник.
Кажется, все были в предвкушении. Милла всё же рассказала Оксане о наших планах, от чего Катя была немного разочарована — не у одной её теперь будут фотографии в ленте. Но таким образом решился вопрос с фотографом. Потому что фотографировать я не умела. Моя специализация — химия.
Мы ехали по геолокации Миллы — какие-то склады. Артём называл это «базой», хотя я не совсем понимала, что он имел в виду. Но я уже была здесь. На Хэллоуин. Где-то в конце ряда, который мы сейчас проезжали, — а может, в середине, я не была уверена. Но вспомнила то ощущение мутной головы и каменистую холодную землю под руками. Я моргнула и тряхнула головой, пытаясь сбросить этот странный флешбэк.
Проехав немного, увидела девчонок, стоящих в платьях поверх зимних курток. Рядом с ними — двое незнакомых парней в спецовках.
Я притормозила и вышла из машины.
— Вы чего так долго? — спросила Окси, улыбаясь нам.
— Ну, мы как бы нестабильные элементы везём, — сказала я, — а не гору косметики.
Катя в этот момент достала с заднего сиденья чемоданчик.
— И его тоже, — улыбнулась она.
— Девочки, — сказала Милла, — ребята помогли нам разобраться с отоплением.
— Привет, — улыбнулась я.
— И угостили горячим кофе три в одном, — добавила Окси. — Потому что я честно вам скажу — там ни разу не тепло.
— Час — и нагреется, — сказал один из ребят.
— Ладно, удачи вам, — пожал плечами другой. — Чем бы вы тут ни занимались.
Они ушли. Мы вошли внутрь.
Бокс был просторный — бетонный пол, голые стены, под потолком несколько ламп. Пахло побелкой и чем-то машинным. Холодно, как и обещала Окси. Но для фото — идеально. Никакого лишнего фона, только пространство, свет и серые стены.
Пока девочки переодевались и спорили про макияж, я присела на корточки и начала распаковывать коробки. Разложила вещества, проверила дозировку. Окси подошла сзади и заглянула через плечо.
— А можешь показать, как это работает? Хочу понять, какие кадры из этого можно сделать.
Я взяла один шарик, отошла на несколько шагов, положила на пол и активировала.
Дым пошёл медленно — сначала тонкой струйкой, потом шире, густой, насыщенно-синий, стелющийся по бетону.
Окси смотрела молча. Потом подняла фотоаппарат.
— Ладно, — сказала она. — Я поняла.
Девочки нарядились, Оксана начала командовать позами, и всё завертелось. Смех, дым, цвет — розовый, синий, жёлтый. Платья, которые моментально подхватывали пигмент по подолу. Катя восклицала от восторга каждый раз, когда смотрела на результат в объективе.
Я собирала следующую партию шариков и краем глаза наблюдала за Миллой.
Она смеялась, позировала, говорила что-то смешное — всё как обычно. Но между кадрами доставала телефон. Раз. Другой. Третий. Смотрела на экран, убирала обратно. Без улыбки.
Через какое-то время Милла отошла от девочек и подсела ко мне. Молчала секунду. Потом:
— Ты сегодня не говорила с Демидом?
— Нет, — ответила я. — А что?
Она смотрела в пол. Пальцы сжимали телефон.
— Его машина всю ночь стояла возле дома, а его самого не было. Утром уехал куда-то. Я подумала, может, он с тобой, — сказала она.
— Нет, — ответила я. — Мы вчера говорили, долго. Он собирался домой.
Я посмотрела на неё. Милла казалась взволнованной — не так, как бывает, когда просто беспокоишься. Глубже.
— Если я кое-что скажу — это останется между нами? — спросила она.
— Хорошо.
Она помолчала секунду.
— Вчера за ужином Демид поругался с отцом. Они часто ругаются, но в этот раз было по-другому. И я теперь очень волнуюсь.