— Сами виноваты. Какими идиотками нужно быть, чтобы стоять прямо возле лужи? — спокойно, почти лениво проговорил Демид.
Он смотрел мне в глаза — упрямо, выжидающе. Будто уже решил, что это я написала на его стекле. Красной помадой.
Я злилась даже не на Катю — на себя. Потому что знала, что всё так и будет. Знала ещё тогда, когда она выводила это слово.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но вмешался придурок номер два — темноволосый:
— Давайте не будем устраивать бесполезных истерик. Просто вытрите то, что написали, и разойдёмся мирно.
Наверное стоило промолчать. Но все во мне протестовало и впервые совершенно не хотелось сдерживаться:
— Или что? Что вы нам сделаете?
— Ну вот что начинается.... — Устало выдохнул блондинчик, именуемый мной придурок номер один.
— Я не начинаю, — я развернулась к нему и встретилась взглядом с его голубыми глазами. — Я продолжаю. Это ваш друг нас облил. А вы вдвоём притащили сюда против нашей воли. Дальше что?
— Ты смелая. Это может плохо кончиться! — сказал Долматов.
Я усмехнулась. Наигранно. Презрительно.
— А что вы можете, кроме как набрасываться вчетвером на одного в тёмном переулке? Ничего не вспоминается? Считай, я просто восстановила справедливость.
Демид даже не дрогнул. Только угол рта чуть дёрнулся — хищно.
— Если бы я тогда хотел, чтобы с тобой что-то случилось, — оно бы случилось.Так что не начинай разговор, который не потянешь.
— Самое глупое оправдание, которое вообще можно было услышать, — Закатила глаза, даже не пытаясь скрыть реакцию.
Он ухмыльнулся уже в открытую — медленно, холодно.
— Это не оправдание. Это предупреждение. И ты слишком… глупа, если думаешь, что понимаешь, с кем говоришь. И чем тебе вообще может аукнуться твоя храбрость. Нам еще учиться в одном универе. Не стоит со мной воевать.
— Не переживай. Я прекрасно понимаю, с кем говорю. И именно поэтому — чистить мы ничего не станем. Хочешь чистую машину — напряги придурка номер один или придурка номер два. А мы уходим. Нам больше нечего здесь делать.
Не стала ждать ответа. Развернулась и пошла к своей машине.
- Пока, пока! - Катя улыбнулась своей фирменной улыбкой и помахала им на прощание.
Развернувшись мы отправились в сторону машины. Но через несколько секунд мне в спину донеслось.
— Вызов принят, Англия!
По спине пробежали мурашки, от этой фразы. Я сделала вид что не слышу и пошла дальше.
— Ты вообще в своём уме? — спросила Катя, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не услышали.
Она шла с улыбкой на лице, но в её тоне радости не было.
— «Придурок номер один», «придурок номер два». Боже. Ты вообще понимаешь, что наделала? Теперь мы будем неудачницами, — вот на что ты нас подписала. Хотя… каких нас? Ты свалишь через год, а мне тут учиться. С нами никто не будет дружить, поверь. Я хотела быть популярной и тусить с такими же. А ты сожгла все мои планы за пять минут.
— Не нужно винить меня. Это не я расписалась у него на лобовом стекле. - Ответила ей, открывая водительскую дверь своей машины.
Катя нервно открыла пассажирскую дверь и кинула сумку на сидение.
— У меня был план! — девушка возмущенно выдохнула, усаживаясь на сидение. — Я собиралась всё решить миром, поулыбаться. И если бы Демид смотрел на меня хотя бы половину того времени, сколько пялился на тебя, всё бы разрулилось. И вообще, я от тебя не ожидала. Ты же милая, леди Софи. Откуда появились клыки, которыми ты готова была им горло перегрызть?
— Не нужно вызывать у меня раздражение, — попыталась оправдаться я. — Не будет и клыков.
— Бесить. В этой стране мы говорим “бесить”. Не нужно столько слов.
— Бесить? — я посмотрела на неё. — Как оно склоняется?
— Как же ты меня бесишь! — Катя хлопнула себя по лбу. — Спасибо, Фи, теперь меня ждут четыре года в роли неудачницы. Хотя я должна была стать звездой этого универа.
— Знаешь, — сказала ей, поворачиваясь к ней, — он и придурки один и два обидели меня ещё до того, как мы вообще сюда пришли. Я в любом случае не стала бы с ними дружить. Так что, у тебя не было выбора. Разве что бросить меня ради тусовок с ними.
Катя замерла. На секунду — слишком долгую, чтобы не заметить — её лицо дрогнуло. Словно я ударила ровно туда, куда она боялась смотреть.
Она шумно выдохнула и отвернулась, поджав губы.
— Ненавижу, когда ты так говоришь, — пробормотала она. — Что-то между… взрослой и святой. Противно.
— Спасибо, — хмыкнула я.