Не нашла.
Но времени больше не было.
Вышла, забрала сумку и спустилась вниз. Бабушка ещё вчера предупредила, что сегодня уезжает домой, и попросила взять с собой Санту — «на выходные», сказала она, с таким невинным лицом, что стало сразу понятно: чистой воды манипуляция. Хотя, если честно, в этой манипуляции не было ничего плохого. Санта уже сидела у двери, вытянувшись в струнку, будто караулила именно этот момент. Ждала. Скорее всего, меня. Я не была против. Чем самая дружелюбная собака на свете могла помешать?
— Привет, детка, — сказала я, присев на корточки и почесав её за ухом. — Ты со мной в маленькое путешествие собралась?
Старушка тут же привстала, завиляла хвостом с такой силой, что чуть не сбила лапой стоящую рядом вазу.
Демид не любит сюрпризы. Интересно, как он отреагирует на четвероногого пассажира. Взяла её поводок, сумку и вышла из дома — и напряглась сразу, ещё на пороге, увидев Демида, стоящего у машины и о чём-то разговаривающего с папой. Поспешила к ним.
— София, доброе утро, — заметил отец, стоило мне подойти. Настроение у него было явно приподнятое. — Я не знал, что ты куда-то собираешься. Как отдохнули?
— Хорошо, спасибо, — сказала я. — Мы поздно вернулись, не стала вас вчера будить.
Посмотрела на Демида — и впервые за долгое время совершенно не знала, что делать дальше. То есть знала, чего хочу: подойти, обнять, спрятать лицо у него на плече. Но не при папе.
— Привет, — сказала я.
Самое глупое, что я могла произнести. Даже тот злополучный обед с его отцом не казался мне сейчас настолько неловким.
— Привет, — коротко ответил он.
Ни улыбки, ни тепла во взгляде. Я мысленно даже успела подумать — может, ему тоже пришёл дубликат моего письма из Кембриджа, и поэтому он такой.
— А ты куда? — спросила я отца, пытаясь заполнить паузу хоть чем-то. — На работу, как обычно, — вздохнул он. — Выходной не выходной, а у меня встреча с китайцами. Они совершенно не признают выходных.
Повисла пауза, и отец, кажется, почувствовал, что мешает.
— Демид оставит машину у нас, — предупредила я. — Поедем на моей.
— На своём месте паркуйте, — бросил отец напоследок. — А я поехал решать дела.
— Хорошо, — ответила я.
Отец коротко попрощался с Демидом и сел в машину, которая, судя по всему, ждала его уже давно — водитель тут же тронулся с места. Мы остались вдвоём.
Демид перевёл взгляд на Санту и слегка кивнул в её сторону.
— А это что? — Новая гостья вашей вечеринки, — сказала я, стараясь звучать легко.
— Ты против?
— Мы это не обсуждали, — сказал он, глядя на собаку так, будто она нарушила какой-то давно установленный протокол.
— Обсуждаем сейчас.
— Я вообще-то ехал за одной девушкой, — он окинул Санту оценивающим взглядом. — Комплектация изменилась без предупреждения.
— Санта не считается, она бонус.
Он вздохнул, признавая поражение раньше, чем начал спорить всерьёз.
— Она кусается?
Я присела рядом с Сантой, потрепала её по загривку.
— Санта, поздоровайся. Это Демид. — Потом подняла взгляд на него самого. — А это Санта. Самая умная дворняжка, которую я видела в жизни. Протяни ей руку.
Демид с сомнением опустил руку — медленно, будто ожидал в любой момент её отдёрнуть. Санта деловито обнюхала пальцы, а потом, видимо решив, что вердикт положительный, лизнула ладонь одним быстрым движением.
Он тут же поморщился, разглядывая руку так, словно она пострадала.
— Ладно, — сказал он наконец, вытирая ладонь о джинсы. — Главное — не на моей машине.
— Заезжай, — сказала я, указывая на ворота гаража. — Я пока выеду.
Мы с Сантой вошли в гараж. Собака тут же плюхнулась у стены, наблюдая с философским спокойствием, как я сажусь в машину и выезжаю, освобождая место для Демида.
Он аккуратно завёл свой чёрный «Порше» на освободившееся место, заглушил двигатель. Я вышла из машины следом.
Демид открыл багажник — но прежде чем что-то доставать, взял меня за руку и потянул к себе.
— Иди сюда, — тихо сказал он, притягивая меня ближе. Обхватил рукой за талию, уткнулся носом в мои волосы, вдыхая медленно, будто пытался вспомнить что-то важное.
— Ты пахнешь иначе, — тихо сказал он, не отстраняясь.
— Ты знаешь, как я пахну? — я невольно улыбнулась, хотя голос предательски дрогнул.
Он не ответил сразу. Отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и провёл большим пальцем по моей скуле — медленно, почти механически, будто сверял по памяти каждую черту, которую не видел девять дней. Взгляд был сосредоточенным, чуть хмурым, словно он что-то проверял и никак не мог до конца убедиться, что всё сходится.