— Кстати, я собираюсь нанять повара, — не унималась она, идя за мной. — Завтраки, ужины. Обеды — по запросу, всё по расписанию. И ещё продукты будет закупать, так что можешь не мучить себя больше походами в магазин. Мы теперь будем официально взрослые и ленивые.
Я поднялся по лестнице, не отвечая. У двери всё же повернулся к ней:
— О, Милла… Как бы я жил без тебя?
И, не дожидаясь ответа, добавил:
— Через двадцать минут будь готова.
Дверь закрыл прямо перед её ухмылкой.
Приняв душ, я быстро собрался — всё-таки ужин у родителей, надо выглядеть прилично. Ну, насколько это вообще возможно.
Чёрные джинсы, белая футболка и тот самый пиджак, который больше по вкусу бате, чем мне. Весь мой шик на сегодня.
Когда я вышел, Милла уже сидела на пуфе у входа, лениво щёлкая что-то в телефоне. Она кажется, вообще с ним не расставалась.
— Готова?
— Да, — ответила, поднимаясь.
Чёрные брюки, зелёная блузка, ботильоны на каблуке — всё бы ничего, выглядела почти как приличная дочь... если бы не её огненно-красные волосы.
Она перекрасилась ещё в начале лета в зеленый — мама тогда едва не упала в обморок. А неделю назад она появилась с яркой красной головой. Наверное, именно в тот момент и решилось, что «милую бунтарку» будет лучше сплавить ко мне. Подальше от глаз и семейной эстетики.
Мы сели в мою машину.
— После ужина завезёшь меня к подругам, — лениво бросила Милла, пристёгиваясь.
— С каких пор я таксист?
— С тех самых, как я отдраила твою тачку. Да брось, у нас с девочками сегодня свиданка с мартини. Обратно я доеду на такси, не волнуйся.
Я устало вздохнул:
— Напишешь, во сколько тебя забрать. Заеду.
Милла довольно улыбнулась, потянулась ко мне и чмокнула в щёку:
— Люблю тебя, брат.
Мы только тронулись, как загудел телефон, и, нажав кнопку на панели, я услышал знакомый голос Тёмы. Вместо музыки. Конечно.
— Дэм, я, короче, придумал! Ты куда едешь?
— Я не один, — сразу предупредил я.
— Тёма, привет, — влезла Милла.
— Привет, шоколадка, — спокойно ответил он.
Он всегда звал её «шоколадкой Милкой».
— Всё ещё такая же сладкая?
— Темыч, давно в челюсть не получал? — буркнул я, чувствуя, как сжимаются пальцы на руле.
— Ещё слаще, чем была, — не унималась Милла, расплываясь в улыбке.
— Ооо, интересно, интересно...
— Что тебе надо? — оборвал я, уже зная, что сейчас будет.
— При ней говорить можно? Это насчёт тех двух.
Я бросил взгляд на Миллу. Бесполезно. Уже услышала, теперь не успокоится.
— Говори.
— Я посмотрел расписание — у них завтра плавание. Может, сплавим их одежду?
— Завтра, говоришь?.. — я задумался. Девчонки в купальниках, идущие по улице без вещей — картинка получалась очень даже наглядная.
— Давай, — кивнул я, прикидывая в уме план.
— Вот и контентик подъехал! — обрадовался Тёма. — Ты сегодня подтянешься?
— Посмотрю.
— Если что, мы у Игоря. Шоколадка, пока.
— Пока-пока, — отозвалась Милла, сияя.
Мы подъехали к родительскому дому, и Милла, как снаряд, вылетела из машины и уже на лету распахнула дверь, крикнув на весь холл:
— Мы приехали!
Вышел из машины медленно, не спеша. Вечер только начался, а уже хотелось, чтобы он закончился.
В столовой уже был накрыт стол — на четыре персоны, как всегда. Белоснежная скатерть, фарфор с золотыми узорами, тяжёлые столовые приборы — всё до абсурда знакомо. Словно время не идёт, а мы — просто элементы этого антикварного антуража.
— Демид, — голос отца, как гвоздь в висок. — Я надеялся, что ты хоть раз появишься в приличном виде. Где рубашка? Где галстук?
Я сдержанно пожал плечами.
— Привет, отец.
— Не "привет", а "добрый вечер". И не с таким видом, будто пришёл на вечеринку к друзьям.
Мама в этот момент мягко коснулась моей щеки, потянулась и крепко обняла.
— Сынок, я соскучилась, — прошептала она, будто боясь, что её слова могут испариться в этой прохладной строгости дома.
— И я, — ответил ей негромко.
Но вот Милла — вот чья встреча всегда вызывает фейерверк. Мама окинула её взглядом, остановилась на волосах, сжав губы.
— Ну конечно. Опять ты с этими красными патлами. Ты когда-нибудь повзрослеешь?
— А ты когда-нибудь полюбишь что-то кроме чёрного, белого и золотого, мам? — парировала Милла и села за стол, не дожидаясь приглашения.
Мы расселись. Первые минуты за столом были тихими. Только звон посуды, когда накладывали салат. Потом — неизбежное.
— Демид, — отец отложил приборы и посмотрел на меня поверх очков. — Что ты решил насчёт стажировки? Тебе пора. Хватит этих иллюзий про свободу. Бизнес не будет ждать, когда ты "надышишься". Не бегай от ответственности, сын.