— Но всё это стоило того?
— Стоило.
— Почему?
— Во-первых, формат обучения. В школе мы сидели на скучных занятиях, делали домашку под копирку с остальными. А здесь важно не то, как ты запоминаешь, а то, как ты мыслишь.
Я невольно вспомнила собеседование с Кембриджем — вопросы про денатурацию белка, энтропию, про то, почему остывает суп.
Очень похоже на то, что он сейчас описывал.
— Они считают, что ошибаться нужно, — продолжил Руслан. — Там я наконец понял, что значит Aus Fehlern wird man klug.
— На ошибках учатся, — автоматически перевела я.
Руслан замолчал и посмотрел на меня.
— Du sprichst Deutsch?
— Ein bisschen.
Он усмехнулся.
— Судя по произношению, нихрена не ein bisschen.
— Мало практики. Английский у меня лучше.
— English is easier.
— That's debatable.
Руслан рассмеялся.
— И знаешь, у нас каждый студент искренне верит, что изменит мир.
— А ты?
Он задумался на секунду.
— Я пока пытаюсь выиграть время, чтобы поиграться с роботами.
Я смотрела на него, на то, как легко он обо всём этом говорит, и решилась задать вопрос, который сейчас беспокоил меня сильнее остальных.
— Демид говорил, тебя почти три года не было. Не было возможности приезжать?
— Первый год я старался быть здесь на праздниках. Зимой и летом. В короткие выходные даже не пытался — программа сложная, лучше было заниматься, чтобы не отставать. На втором курсе начались практики, подготовка к экзаменам, семинары. Потом стало ещё сложнее вырываться.
Он сказал именно то, чего я боялась.
Пламя потрескивало где-то сбоку, а я слушала, как этот, в общем-то, малознакомый человек совершенно спокойно проговаривает то, о чём я сама старалась не думать.
Расстояние не оставалось одинаковым.
Сначала можно приезжать на праздники. Потом реже. Потом появляются учёба, работа, люди, новая жизнь.
И в какой-то момент дом становится местом, куда приезжаешь, а не местом, где живёшь.
— А что ты? — вдруг спросил Руслан, прищурившись.
— В смысле?
— Школа в Англии, несколько языков, химические бомбы на парковках… Сомневаюсь, что твой жизненный план заканчивается на местном университете.
Я замерла.
Вопрос был обычный. Из тех, что задают из чистого любопытства.
Но прозвучал так, будто Руслан случайно нашёл именно ту дверь, которую я весь день старательно держала закрытой.
— Не заканчивается, — наконец сказала я.
— И?
Провела пальцем по краю бокала.
— После школы меня приняли в несколько университетов. Но я хотела в Кембридж.
— Кембридж?
— Да. Там сильная база по химии и биологии — именно то, что мне нужно. Я хочу заниматься парфюмерией. Но в прошлом году меня не приняли: не хватило места для иностранных студентов. Поэтому взяла паузу и поступила на международные отношения.
— Международные отношения никак не помогут тебе в химии и биологии.
— Знаю. Но параллельно я набиваю практику в своей лаборатории и разрабатываю разные проекты.
Он хмыкнул, словно сомневался, говорить ли дальше.
Всё-таки сказал:
— Тебе не кажется, что это шаг назад от Кембриджа? Год самостоятельной практики и учёба совершенно в другой отрасли — так туда не поступить.
Я вздохнула.
Хотелось сказать: поступила.
Сегодня узнала.
Письмо лежит у меня в сумке наверху.
Но язык не повернулся.
Произнести это здесь, у камина, Руслану почему-то казалось неправильным. Эту новость должен был услышать первым совсем не он.
— Поживём — увидим, — сказала я вместо этого.
* * ******
Демид
Пар поднимался столбом и тут же таял в темноте. Минус семнадцать на улице, а тело варилось заживо в горячей воде.
Странное удовольствие.
Софи спустилась вниз почти сразу — сказала что-то про несовместимость горячей воды с морозным воздухом и пошла к камину. Не стал настаивать. Она умела находить компромиссы с миром, которые устраивали только её одну.
Тёма сидел напротив, Милла рядом с ним. На ней в кои-то веки закрытый купальник.
Значит, всё-таки надела.
Можно было не орать с утра.
Алиса устроилась между мной и Тёмой. Началось незаметно — она всё чаще обращалась то ко мне, то к Артёму, смеялась чуть громче, чем требовали шутки, которые никто особо и не отпускал.
То заденет меня плечом, когда тянется за чем-то через бортик. То положит руку Тёме на предплечье, пока он рассказывает про свой позорный спуск на сноуборде.
Прыгала между нами, будто выбирала, кому сегодня повезёт больше.
Тёма, кажется, ничего не замечал — травил байки, довольный собой. Я замечал. И видел, что Милка тоже замечает — по тому, как она замолчала на середине фразы и уставилась на руку Алисы, которая опять оказалась там, где ей быть не следовало.