— Заебись.
Никто не ответил.
Поднимался медленно, держась за перила.
Не потому что был пьян.
Просто лестница подозрительная.
До мансарды всё-таки добрался без происшествий и осторожно открыл дверь.
В комнате было темно, только из-за открытых наполовину штор падал тусклый свет.
Софи спала.
А её псина — нет.
Лежала на своей лежанке возле кровати, положив морду на лапы, и смотрела прямо на меня.
Остановился.
Она не отвела взгляд.
Как на вора, который каким-то образом пробрался на её территорию и теперь ещё имел наглость здесь раздеваться.
— Чего?
Ноль реакции.
С опаской стянул футболку.
Санта продолжала следить.
Штаны снял уже медленнее.
Хрен знает, что у неё сейчас в голове. Вдруг решит, что я представляю угрозу, и вцепится мне во что-нибудь особенно ценное.
Она прокряхтела.
Потом тяжело вздохнула.
Но ничего не сделала.
Уже хорошо.
— Я вообще-то здесь сплю, — тихо сообщил ей.
Санта моргнула.
Вот и договорились.
Добрался до кровати, откинул одеяло и лёг рядом с Софи.
Матрас качнулся.
Или комната.
Неважно.
Софи даже не проснулась.
Подтянул её к себе. Она что-то невнятно пробормотала, завозилась, потом привычно устроилась ближе, уткнувшись лицом мне в грудь.
Нормально.
Только закрыл глаза, как матрас снова прогнулся.
Открыл один.
Опять дворняга.
Уже стояла на кровати.
Посмотрела на меня.
Потом на Софи.
Снова на меня.
— Нет.
Санта демонстративно отвернулась, потопталась на месте и улеглась на самом краю возле ног хозяйки.
Я приподнялся на локте.
Хотел согнать.
Она повернула голову и посмотрела на меня.
Передумал.
Не настолько она мне мешала.
И не настолько я сейчас был готов выяснять, что будет, если попробую её согнать.
Опустился обратно на подушку, крепче притянул Софи к себе и закрыл глаза.
Хрен с ней.
Глава 58
Софи
Четырнадцатого февраля торговый центр встретил меня той особой суетливостью, которая случается только раз в год: повсюду красное, розовое, сердечки на витринах, огромные плюшевые медведи, которых ни один нормальный человек не купит, но каждый год кто-то всё равно покупает.
Пахло попкорном, кофе и приторными духами из парфюмерного отдела — кто-то явно перестарался с пробниками.
До встречи оставалось время, и я бродила по бутикам без особой цели. Как обычно, застряла в отделе нижнего белья и сама не заметила, как провела там минут тридцать.
Катя с самого утра оккупировала маникюрный салон вместе с Оксаной — судя по переписке в общем чате, там уже разыгралась целая трагедия из-за выбора дизайна. Милла тоже была на связи, но на вопросы, где она и чем занимается со вчерашнего дня, отвечала исключительно загадочными смайликами. Что в её случае совершенно ничего хорошего не предвещало.
Встретиться договорились в ресторане наверху в час дня. Я пришла ровно к назначенному времени — и, кроме меня, пунктуальным не оказался никто.
Катя писала, что уже в пути. Оксана сообщила, что не сможет приехать, за что Милла тут же устроила ей разнос в общем чате, сама при этом клянясь, что уже поднимается на лифте.
Я сидела за столиком, разглядывая зал, и краем глаза отметила, как кто-то прошёл мимо в сторону моего столика — не придала этому значения. Продолжала листать меню, раздумывая, стоит ли заказывать что-то сразу или дождаться остальных.
Стул напротив скрипнул. Я подняла взгляд — привычно, без особого интереса, ожидая увидеть официанта.
И замерла.
— Ну? — спросила Милла, откидываясь на спинку стула и явно наслаждаясь моей реакцией, которая, судя по всему, была написана у меня на лице крупными буквами.
Я моргнула раз, другой, пытаясь совместить голос — точно её, с этими знакомыми насмешливыми нотками — и то, что я видела перед собой.
Длинных ярко-красных волос не было. На их месте — короткое каре чуть выше плеч, ровное, будто выточенное по линейке, и цвет — глубокий, тёмный, почти чёрный с фиолетовым отливом, баклажановый, который вспыхивал сливовым блеском под светом ламп.
— Милла… — только и выговорила я.
Она подняла брови, явно ожидая продолжения — более развёрнутого, более впечатлённого. Ждала, откинувшись назад, скрестив руки, с видом человека, который вложил в этот эффект не один час и совершенно не собирался довольствоваться скромным «ого».
— Ну говори уже, — не выдержала она первой. — Что думаешь?
Она выглядела хорошо. Но настолько необычно, что к этому трудно было привыкнуть — взгляд то и дело возвращался к волосам, будто мозг отказывался принимать новые вводные с первого раза.