— Наш одногруппник, — сказала я, накалывая на вилку кусочек листового салата. — Хороший парень.
— Только вот обломится он, — вздохнула Катя, откидываясь на спинку стула. — Но мне приятно.
— Почему не пойдёшь? — спросила я.
— Потому что он стипендиат. И работает официантом.
Она произнесла это так, будто этим всё объяснялось.
— И? — не поняла я.
— И то, что он не может позволить себе нормальные вещи. Он вечно в каких-то дешёвых толстовках. В зал, насколько я знаю, вообще не ходит, — она пожала плечами. — Симпатичный, да. Но такой… худоватый.
— Вот Демид твой, — кивнула она в мою сторону, — боксом занимается. А Тёма, — взгляд на Миллу, — вообще генетически повезло.
Мне вдруг стало неприятно её слушать.
Матвей учился на стипендии, работал и никого не просил его содержать. Я никак не могла понять, почему в Катиной системе координат это считалось минусом.
— То есть тебе он нравится, — сказала я, — но ты не хочешь идти, потому что у него дешёвая одежда?
— Я не так сказала.
— По смыслу примерно так.
— Не совсем, — отмахнулась Катя, деловито разворачивая салфетку.
— Ты выбираешь парня как… не знаю, как машину по комплектации?
Милла до этого молча выковыривала креветку из панциря, но тут отложила вилку.
— Так. Стоп. Сегодня четырнадцатое февраля, — сказала она, глядя на Катю в упор. — Ты одна. У тебя нет других планов. И тебе, между прочим, приятно, ты сама сказала.
— Ну приятно, — согласилась Катя без особого энтузиазма.
— Значит, иди. Ты же не контракт на десять лет подписываешь.
— Потрясающая реклама свиданий.
— Он на стипендии, работает и сам себя тянет?
— Ну да.
— Так это скорее плюс, нет? Он молодой. Что он, по-твоему, уже должен приехать к тебе на «Гелендвагене» после совета директоров?
Катя закатила глаза.
— Я не про «Гелендваген».
— Именно про него, только другими словами, — Милла пожала плечами и вернулась к своей креветке. — Если он в двадцать учится так, что получает стипендию, и ещё работает, мне было бы интереснее посмотреть, что из него получится, чем на парня, которому папа просто выдал карту.
— С этим сложно поспорить, — сказала я.
Катя посмотрела сначала на меня, потом на Миллу.
— Знаете, особенно убедительно рассуждения о том, что деньги неважны, звучат от девушек Демида и Артёма.
Я уже собиралась возразить, но аргумент так и не нашёлся.
Милла тоже на секунду задумалась, крутя в пальцах вилку.
— Это сейчас было нечестно.
— Зато правда.
Катя тяжело вздохнула и посмотрела на телефон.
— Вы обе ужасно действуете на людей.
— Это «да»? — уточнила Милла.
— Это «я подумаю».
— До вечера осталось несколько часов.
— Я в курсе.
Катя разблокировала экран.
— Ладно. Одно свидание.
— Какое самопожертвование, — я закатила глаза.
— Если он приедет на тазике, я пришлю вам фотографию.
— Обязательно, — оживилась Милла.
— И вы мне обе будете должны.
— За свидание, на которое тебя пригласил симпатичный парень?
— Именно.
После обеда я приехала домой и сразу свернула в лабораторию. Флакон стоял на столе уже неделю — стеклянный, простой, на сто миллилитров, купленный отдельно, без логотипов и лишнего декора. Я перелила в него готовую смесь через маленькую воронку, стараясь не разлить ни капли — этот процесс никогда не терпел спешки, а сегодня я особенно не хотела ничего испортить в последний момент. Протёрла стекло от отпечатков пальцев.
Коробка была чёрная, матовая, без единой надписи и гравировки — специально. Я хотела, чтобы сначала он просто открыл и понюхал, без подсказок, без ожиданий, заданных этикеткой.
Я волновалась.
Вдруг не понравится. А вдруг он вежливо кивнёт и уберёт куда-нибудь на полку, где эта вещь будет пылиться месяцами, и я буду знать это каждый раз, когда приду к нему домой.
Я слишком долго подбирала эту композицию, чтобы теперь сделать вид, будто мне всё равно.
Отставила коробку, вымыла руки, снова посмотрела на неё с другого угла стола — будто расстояние могло что-то изменить.
Не изменило.
А ещё я беспокоилась из-за куда более прозаичной вещи. Демид так и не сказал, куда мы едем вечером — только короткое сообщение: «Одевайся как обычно».
Как обычно — это как?
Я перечитала это сообщение раза три, будто в нём должен был прятаться дополнительный смысл, если хорошо приглядеться. Как обычно — это в чём я хожу на пары? Как обычно — это в чём я иду с девчонками в бар? Как обычно, когда я приезжаю к нему домой?
У меня было слишком много разных «обычно» на выбор, и он, кажется, даже не подозревал, что своей фразой поставил передо мной задачу с отвратительно большим количеством переменных.