Пока я шутила над ним, он смотрел на меня с укором, который совершенно не портил ему настроение.
Потом мы поехали в кафе. Заведение оказалось маленьким, почти незаметным с улицы — на входе пахло дымом и специями, а в центре каждого стола был вмонтирован гриль. Официант принёс тарелку с сырым мясом и овощами и молча удалился, оставив нас разбираться самостоятельно.
— Ты хоть раз готовила себе еду сама? — спросил он, наблюдая, как я перекладываю кусок мяса щипцами с таким видом, будто пытаюсь разминировать бомбу.
— Разумеется. У меня отлично получается сэндвич.
— Впечатляюще.
Через пять минут я всё-таки спалила один из грибов.
— Это уголь, — сказал он, разглядывая то, что ещё недавно было грибом. — Это не степень прожарки. Это уголь.
— Я называю это карамелизацией.
— Это должно называться преступлением.
Но всё равно попытался забрать один из моих кусочков со своей стороны решётки, за что получил лёгкий удар щипцами по руке.
Когда с мясом было покончено и стол немного опустел, я потянулась за сумкой.
— У меня для тебя кое-что есть.
Он поднял на меня взгляд.
— Подарок?
— Обычно это так называется.
На его лице появилось выражение, которое мне сразу не понравилось.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
— Демид.
Он вздохнул.
— Ладно. У меня тоже есть.
— Почему ты говоришь так, будто собираешься признаться в преступлении?
— Потому что сначала ты покажешь свой.
Достала из сумки чёрную коробку без единой надписи и положила перед ним. Он открыл её медленно, без спешки.
Флакон блеснул в свете лампы над столом.
Демид взял его, повертел в руках, потом посмотрел на меня.
— Ты сама это сделала?
— Да.
— Специально для меня?
— Нет. Для случайного мужчины, с которым собиралась провести четырнадцатое февраля.
— Ха-ха.
Он провёл большим пальцем по стеклу, будто примеряясь, потом потянулся открыть крышку.
Я перехватила его запястье.
— Даже не думай.
— Почему?
— Потому что вокруг жареное мясо, чеснок и дым. Ты сейчас ничего нормально не почувствуешь.
— То есть подарок подарили, но пользоваться запрещено?
— Пока да.
— Издевательство.
Он аккуратно закрыл коробку и отставил в сторону — бережнее, чем я ожидала.
— Теперь мой подарок выглядит ещё хуже, — сказал он, вздохнув, и полез в карман куртки, висевшей на спинке стула.
Я заинтересованно выпрямилась.
— Показывай.
Он выложил на стол медведя.
Маленького, белого, размером чуть больше кружки, с сердечком в лапах.
Несколько секунд я просто смотрела на него. Но не выдержала и заулыбалась.
— Нет, — сказала я, качая головой.
— Даже не начинай, — сказал он, откидываясь на спинку и демонстративно глядя куда угодно, только не на меня.
Я взяла медведя в руки, повертела, разглядывая со всех сторон.
— Я беру назад всё, что сказала про тир.
— Спасибо.
— Ты сам его назвал.
— Знаю.
— Вот это — клише.
— Я понял, Соф.
Он потёр переносицу, явно ожидая продолжения куда более беспощадного.
— Я забыл про подарок, — признался он наконец.
Я подняла глаза.
— Серьёзно?
— Тёма напомнил, когда я уже ехал к тебе.
— Конечно, Тёма.
— На заправке выбор был ограничен.
Покрутила медведя в руках, разглядывая пришитое сердечко.
— То есть ты купил мне подарок на заправке?
— Не произноси это таким тоном.
— Каким?
— Будто я подарил тебе освежитель воздуха.
Прижала медведя к груди.
— Спасибо. Теперь это мой любимый пылесборник.
Он посмотрел на флакон, потом снова на медведя, и выражение его лица стало чуть серьёзнее.
— Я серьёзно, Соф. У тебя тут целая химическая разработка, а у меня медведь с заправки.
— Зато мой медведь.
Он посмотрел на меня.
— Ты сейчас пытаешься меня утешить?
— Немного.
— Не надо.
— Хорошо, — согласилась я. — Тогда подарок ужасный.
— Вот. Так лучше.
Он усмехнулся и наконец подозвал официанта за счётом.
Когда машина остановилась возле его дома, Демид заглушил двигатель, но выходить не спешил — взял коробку с флаконом.
— Теперь можно? Дыма вроде больше нет.
— Можно.
Нанёс немного на запястье. Поднёс руку к лицу, вдохнул. Помолчал. Вдохнул ещё раз.
— Ну? — спросила я, следя за ним внимательнее, чем следовало бы.
— Это я? — спросил он, всё ещё разглядывая запястье.
Я улыбнулась.
— По моей версии — да.
— Как ты вообще решила, что я пахну именно так?
— Ты не пахнешь вот так, — сказала я. — Я сделала то, каким тебя воспринимаю я.
Он ничего не ответил. Посмотрел на свою руку, потом на меня и снова поднёс запястье к лицу.