Я медленно выдохнул.
Не сядет.
Именно эта мысль пришла первой.
Не «всё хорошо».
Не «закончилось».
Просто — не сядет.
Плечи будто сами немного отпустило.
— А потом?
— В город он пока не вернётся.
— Почему?
Отец посмотрел так, будто ответ был очевиден.
— Потому что несколько человек, на которых он дал показания, никуда не исчезли. Гаврины — не вся цепочка.
Я понимал.
Не хотел, но понимал.
— Дмитрий сказал, ему помогут сменить место жительства. Возможно, вообще другой регион.
— А фамилию?
Отец пожал плечами.
— Если будет реальная угроза и специалисты решат, что это необходимо, могут рассматривать и другие меры. Но это уже не Дмитрий решает.
Я кивнул.
Несколько секунд молчал.
— Я могу с ним поговорить?
— Сейчас — нет.
Слишком быстро.
Я поднял взгляд.
— Почему?
— Потому что Дмитрий просил этого не делать.
— Он просил или запретил?
— Демид.
— Я просто спрашиваю.
Отец вздохнул.
— Пока не связывайся с ним. Ни ты, ни Артём. Дайте людям закончить работу.
Спорить смысла не было. Да и я не был уверен в том, хочу ли я говорить с ним. Беспокоило ли меня его будущее? Да. Простил я его? Ни разу.
— Ладно.
Отец вернулся к столу, взял толстую папку и подвинул ко мне.
— Это возьми.
Я посмотрел на обложку.
Индекс проекта.
Внизу — Стамбул.
— Я думал, ты уже достаточно наказал меня этим совещанием.
— Изучи до вылета.
— Всё?
— Желательно.
Поднял папку двумя пальцами.
Страниц двести, не меньше.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Пролистал несколько листов.
Финансовая модель. Схема структуры. Перечень компаний. Графики. Предварительные условия от турецкой стороны.
Голова начала болеть заранее.
— И зачем мне знать всё это, если я еду просто посмотреть? — спросил я.
— Чтобы понимать, на что смотришь.
Закрыл папку.
— Только не понимаю, почему такая срочность. Я ещё университет не закончил.
Отец несколько секунд смотрел на меня.
— Мне пятьдесят семь, Демид.
Я приподнял бровь.
— Сочувствую.
— Через пять лет будет шестьдесят два.
— С математикой у тебя всё ещё нормально.
Он проигнорировал.
— Через пять лет я хочу выйти из оперативного управления.
Вот теперь я перестал улыбаться.
— Ты собрался на пенсию?
— Не драматизируй. Совет директоров, крупные сделки, стратегические проекты останутся. Ежедневное управление — нет.
Я откинулся на спинку кресла.
Из всего, что он сказал за вечер, почему-то именно это прозвучало наиболее неправдоподобно.
Я никогда не представлял отца вне этого здания.
Не в кабинете.
Без костюма.
Без телефона, который вибрирует каждые три минуты даже за семейным ужином.
Будто убери из его жизни работу — и половина самого Сергея Долматова просто исчезнет.
— И куда ты денешься?
— Твоя мать уже третий год строит дом за городом.
Я усмехнулся.
— Домик у озера?
— Что-то вроде.
— Сад, терраса, утки?
Отец посмотрел на меня.
— Не увлекайся.
Уголок рта едва заметно дёрнулся.
Я покачал головой.
Отец и утки.
До сегодняшнего вечера я был уверен, что эти вещи вообще не способны существовать в одном предложении.
— То есть ты решил за пять лет подготовить себе замену.
— Я решил понять, способен ли ты ею стать.
— А если я не хочу?
Пауза.
Я приготовился к привычному «захочешь».
Или к «это не обсуждается».
Отец только постучал пальцем по папке.
— Тогда откажешься.
Я ждал продолжения.
Условия.
Напоминания о том, сколько он в меня вложил.
Очередного «но».
Ничего.
— Вот так просто?
— Я не сказал, что мне это понравится.
Вот теперь было больше похоже на него.
— Но прежде чем отказываться, неплохо бы понимать, от чего именно.
Я посмотрел на папку.
— Поэтому Стамбул, — пробурчал я. — А если через пять лет выяснится, что я всё-таки не хочу сидеть в твоём кресле?
— Значит, найду другого человека.
Ответил сразу.
Без паузы.
И внутри почему-то неприятно дёрнуло.
Идиотская реакция.
Я только что сам спросил, что будет, если откажусь. Получил именно тот ответ, которого вроде хотел.
Свободу.
И всё равно оказалось неприятно услышать, что моё место легко может стать чужим.