— Прекрасно.
— Ты хотел самостоятельности.
— Я хотел, чтобы ты перестал решать за меня.
— Тогда начинай принимать решения, за которые отвечаешь сам.
Я взял папку.
— Мотивирующе.
— Я не занимаюсь мотивацией.
— Заметно.
Поднялся.
— Тогда я поехал.
— Демид.
Уже сделал шаг к двери.
— Что?
Отец не ответил сразу.
Вот это было странно.
Он закрыл ноутбук, но ладонь с крышки не убрал. Несколько секунд просто смотрел куда-то на стол.
Я остался стоять.
Отец никогда не подбирал слова.
Если хотел что-то сказать — говорил.
Если не хотел — тем более.
Поэтому эти несколько секунд напрягли сильнее, чем могли бы.
Наконец он поднял взгляд.
— Поздравь Софию от меня.
Я нахмурился.
— С чем?
— С Кембриджем.
На секунду показалось, что я ослышался.
Кембридж.
Софи.
Отец уточнил:
— С поступлением.
Что-то внутри провалилось.
Не резко.
Будто в темноте сделал шаг и не нашёл под ногой ступеньку, которая там точно должна была быть.
— А.
Отец внимательно посмотрел на меня.
Слишком внимательно.
— Павел вчера на покере рассказывал. Насколько я понял, подтверждение уже пришло.
В голове стало пусто.
Потом слишком быстро начали складываться куски.
Кембридж.
Письмо.
Ответ.
Где-то между всем этим была Софи.
А меня — не было.
Я крепче сжал папку.
— Да. Знаю.
Соврал спокойно. Почти привычно. Отец задержал на мне взгляд.
Не поверил. Или поверил.
С ним никогда не разберёшь.
— Осенью уезжает?
— В сентябре.
Понятия не имел, но другого варианта вроде не было.
— Надеюсь, ты не собираешься лететь следом.
Я медленно повернулся.
— Что?
— В Англию.
— Я понял. Не понял, какое тебе дело.
Отец отвёл взгляд. Совсем ненадолго. На секунду — к окну.
Я даже не сразу понял, что именно меня зацепило.
Обычно он смотрел прямо. Особенно когда собирался сказать что-нибудь неприятное.
— Вот поэтому я и был против, — произнёс он.
— Против чего?
— Вас.
Я отпустил ручку двери.
— Наконец-то.
— Демид.
— Нет. Давай. Ты несколько месяцев делал вид, будто Софи лично угрожает семейному капиталу. Очень интересно наконец услышать причину. В лицо. Без намёков.
Отец помолчал.
— Я ещё тогда понял, что она здесь не останется.
— Когда «тогда»?
— Ещё за ужином с Жураевыми. Потом окончательно убедился на нашем обеде.
Я вспомнил тот разговор.
Международные отношения.
Кембридж.
Вопросы, на которые Софи отвечала так, будто проходила очередное собеседование.
Тогда я ещё удивлялся, какого хрена отец вообще её допрашивает.
Выходит, он уже что-то считал.
— И?
— Ты способен принимать решения быстро, когда тебе кажется, что чего-то хочешь.
— И при чём здесь она?
— Она знает, чего хочет. И ей хватит мозгов добиться желаемого.
Я усмехнулся.
— Ужасный недостаток.
— Для неё — нет.
Он выдержал небольшую паузу.
— Для тебя мог стать.
Я нахмурился.
Вот ведь ублюдочная манера.
Даже объясняя, почему Софи мне не подходит, он умудрялся звучать так, будто уважает её целеустремлённость больше, чем мою.
— Скажи нормально. К чему ты ведёшь?
— Я не хотел, чтобы ты однажды перепутал её планы со своими.
На несколько секунд стало тихо.
— И поэтому решил, что она мне не подходит?
— Я сказал, что считаю её плохим выбором.
— Огромная разница? — спросил я.
— В тот момент была.
Я посмотрел на него.
Вот это уже было новым.
Не извинение.
Даже близко нет.
Но Сергей Долматов только что фактически признал, что когда-то смотрел на ситуацию иначе.
Для него почти речь с трибуны.
— А сейчас?
Он выдержал мой взгляд.
— Сейчас ты хотя бы начал заниматься чем-то кроме того, чтобы доказывать мне, что тебе ничего от меня не нужно.
— Спасибо за высокую оценку.
— Не за что.
Я снова хотел уйти, но перед этим сказал:
— Можешь расслабиться. В Англию я не собираюсь.
— Хорошо.
Его спокойное «хорошо» опять начало раздражать.
— Ты мог сказать всё это раньше.
— Ты бы стал слушать?
Я уже хотел ответить, но понял, что снова совру, потому что, скорее всего, не стал бы. Определённо.
Ответа не нашлось, а отец вернулся к ноутбуку.
Разговор для него закончился.
Я открыл дверь.
— Демид.
Обернулся.
Он даже головы не поднял.
— Если всё-таки решишь ехать за ней — сначала убедись, что это твоё решение, — спокойно сказал он и, сделав паузу, добавил: — Закрой дверь с другой стороны.
Вот теперь узнаю.
Я ничего не ответил и вышел.
До лифта дошёл быстро.
Папка раздражала своим весом.