Стамбул.
Игорь.
Компания.
Кембридж.
Последнее слово вытеснило всё остальное ещё до того, как двери лифта закрылись.
Я сел в машину, бросил папку на пассажирское сиденье и завёл двигатель.
Несколько секунд просто сидел. Смотреть на папку больше не хотелось. На телефон — тоже. В голове осталось одно.
Кембридж.
Она знала. И не сказала. Не день. Не неделю.
Сколько?
Павел уже знал. Отец знал.
А я каким-то образом оказался человеком, которому сообщать было необязательно.
Сжал руль. Костяшки побелели. Потом заставил себя разжать пальцы и выдохнул.
У Софи сегодня были занятия хинди. Значит, сейчас она, скорее всего, дома.
Я даже не думал, ехать или нет. Просто ехал.
У ворот заглушил мотор.
Достал сигарету. Прикурил.
Холодный воздух смешался с дымом.
Можно было написать.
Позвонить.
Спросить нормально.
Можно было вообще перенести этот разговор на завтра.
Ни один вариант не казался хоть сколько-нибудь реальным.
Докурил почти до фильтра, выбросил окурок и пошёл пешком.
Охранник кивнул знакомо.
— София Павловна в лаборатории.
— Спасибо.
Дорогу я знал.
Дверь лаборатории была приоткрыта. Изнутри пахло чем-то резким и сладковатым одновременно.
Остановился.
Секунду.
Другую.
Только сейчас впервые подумал, что вообще скажу. Ничего нормального в голову не пришло.
Толкнул дверь.
На столе шёл какой-то процесс. В одной колбе что-то тихо пузырилось. Из другой тонкой струйкой капало в мерный стакан.
Софи сидела, закручивая крышку на стеклянной бутылке с раствором.
Волосы собраны. Старая толстовка. Тонкие перчатки.
Обычный вечер.
Как будто за последние полтора часа моя реальность не успела съехать куда-то в сторону.
Она подняла голову.
— Привет. Что-то случилось?
— Ага.
Голос прозвучал хуже, чем хотелось.
Я подошёл к столу. Софи уже смотрела внимательнее. Наверное, поняла по лицу.
Несколько секунд я просто стоял напротив.
Потом спросил:
— Когда ты собиралась рассказать мне, что тебя приняли в Кембридж?
Её пальцы замерли над бутылкой.
Вот и всё.
По одной этой реакции уже можно было не ждать ответа. Софи медленно сняла перчатки.
— Когда смогла бы придумать решение, которое устроило бы нас обоих, — спокойно ответила она.
Я коротко усмехнулся.
— Решение? — голос вышел хриплее, чем хотелось. — Ты когда письмо получила?
Она отвела взгляд. У меня внутри всё напряглось.
— Когда, Софи? — повторил я.
— В начале января, — наконец сказала она.
Несколько секунд я просто смотрел на неё.
Январь.
Её возвращение из Карелии.
День рождения.
Выходные за городом.
Моя квартира.
Её крем в ванной.
Зубная щётка, которую она сначала таскала туда-сюда, а потом просто оставила.
Четырнадцатое февраля.
Духи.
Медведь с заправки.
Всё это время она уже знала.
— В январе?.. Охренеть, — сказал я, нервно проводя ладонью по волосам.
— Демид…
Не знаю, что она хотела сказать, но оправдания сейчас вряд ли чем-то могли помочь.
— Полтора месяца, Софи. Полтора, мать его, месяца. Мы почти каждый день виделись. Ты ночевала у меня. Оставляла вещи. Четырнадцатого февраля сидела рядом со мной — и всё это время знала.
Она сжала губы.
— Ты хотя бы понимаешь, как это выглядит? Ты сознательно молчала о том, что напрямую повлияет на нас. Будто меня это вообще не касается.
Софи молчала.
От этого становилось только хуже.
— А собеседование? Когда тебя позвали? Когда ты вообще решила снова туда подаваться? Тогда тоже нельзя было сказать? — голос срывался, и контролировать себя было всё сложнее.
— Я не скрывала, что хочу туда, — резко ответила она. — На ужине с нашими родителями об этом говорили. И о том, что я осталась здесь только на год.
— Хотеть туда и реально снова подать документы — немного разные вещи.
Она открыла рот, но я не дал ответить.
— Я знал, что ты подала документы. Это ещё тогда за ужином говорили. Но я вообще не придал этому значения. Думал, если тебя реально позовут на собеседование — ты скажешь.
Она молчала.
— Не сказала. Потом прошла его — опять не сказала. Получила письмо — снова не сказала. Я всё это время даже не понимал, что уже есть что обсуждать.
Я усмехнулся.
— Но извини. Видимо, это я такой идиот, что не понял: разговор за ужином несколько месяцев назад был официальным уведомлением о том, что моя девушка в сентябре уедет в другую страну.
Лицо Софи изменилось.
Она опустила глаза.
— Я была неправа.
Я отвёл взгляд.
Почему-то именно этого слышать не хотелось.
Наверное, ждал, что она начнёт спорить.