Придумает нормальное объяснение.
Какую-нибудь деталь, после которой эти полтора месяца перестанут выглядеть так, как выглядели сейчас.
А она просто признала.
И спорить стало не с чем.
— Знаешь, что самое хреновое? — произнёс я. — Я ведь правда думал, что у нас всё серьёзно.
Она резко подняла голову.
— У нас всё серьёзно.
— Тогда почему я узнаю о твоём отъезде от собственного отца?
— Я не собиралась скрывать это вечно.
— Но скрывала.
Софи замолчала.
Я провёл ладонью по лицу.
Внутри уже не просто бесило.
Было обидно.
И от самого факта этой обиды хотелось злиться ещё сильнее.
— Я слишком долго вообще не хотел отношений. Ты это знаешь.
— Знаю.
Она чуть вскинула брови. В другой день я бы усмехнулся. Сейчас не получилось.
— Я отталкивал тебя, потому что понимал: если впущу, всё будет по-настоящему.
Софи смотрела молча.
Сказать следующее оказалось неприятно труднее, чем должно было.
— А потом впустил.
Я ненавидел такие разговоры.
Слова, после которых уже нельзя спрятаться за обычным «мне всё равно».
— И ни разу тебе не соврал. Ни про Игоря. Ни про отца. Ни про себя. Даже когда проще было промолчать.
Вспомнил, сколько всего ей уже рассказал.
То, что не говорил Артёму.
То, что иногда самому себе не хотелось признавать.
— Я правда думал, что это взаимно.
Её глаза блеснули.
— Это взаимно.
— Не похоже.
— Не говори так.
— Почему? Ты два месяца решала за меня, что мне можно знать, а что нет.
— Я боялась!
— А я, думаешь, ничего не боюсь?
— Конечно, боишься!
Она тоже повысила голос.
Впервые за весь разговор.
— Только ты привык уходить первым, прежде чем кто-то успеет сделать тебе больно!
Я сжал челюсть.
Попала.
И, судя по её лицу, поняла это.
— Не переводи разговор.
— Я не перевожу! Я пытаюсь объяснить, почему мне было страшно.
— Тогда объясни.
Она посмотрела прямо на меня.
Глаза уже блестели от слёз, но голос прозвучал отчётливо.
— Потому что я люблю тебя!
Я замолчал.
Софи тоже застыла.
Будто сама не ожидала услышать это вслух.
Первый раз.
Она впервые сказала мне это.
Не «влюбилась».
Не намёком.
Не каким-нибудь взглядом, который я мог истолковать как хотел.
Люблю.
И, конечно, выбрала для этого самый хреновый момент из всех возможных.
Несколько секунд хотелось просто зацепиться за эти три слова.
Остальное отложить. Сделать вид, что сейчас они важнее.
Не получилось.
— Я люблю тебя, — повторила она уже тише. — Но я не буду любить себя, если брошу всё ради тебя.
Внутри всё стянуло.
— Я не просил тебя ничего бросать.
— Я знаю.
— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто я уже поставил тебя перед выбором?
Она нервно вытерла щёку.
— Потому что боюсь, что если ты попросишь меня остаться, я могу остаться.
Я молчал.
— А потом буду ненавидеть себя за это.
Вот эта часть ударила сильнее.
Не «уеду».
Не «Кембридж важнее».
Она действительно боялась остаться.
Из-за меня.
— И поэтому решила сначала всё решить сама?
— Я не знала, как правильно.
— Надо было просто сказать мне.
Она закрыла глаза.
— Не надо было сначала искать какое-то идеальное решение. Можно прийти и сказать: «Меня приняли. Я не знаю, что делать».
Софи опустила взгляд.
— И мы бы разбирались вместе.
Тишина.
Ничего уже не хотелось доказывать.
Злость не исчезла.
Просто под ней стало слишком много всего другого.
Я выдохнул и развернулся к двери.
Больше находиться здесь сейчас не мог.
— Демид…
Взялся за ручку.
— Не уходи, пожалуйста.
Пальцы так и остались на металле.
За спиной тихо гудела вытяжка.
Я слышал собственное дыхание.
И прекрасно понимал: если сейчас отпущу ручку, останусь.
Обернулся.
Софи стояла посреди лаборатории с красными глазами.
Волосы немного выбились из хвоста. На щеке остался влажный след.
Она впервые сказала, что любит меня.
А теперь просила не уходить.
Надо было остаться.
Наверное.
Именно поэтому я сказал то, чего говорить не стоило:
— Ты же всё равно собираешься уйти. Я просто иду на опережение.
Софи застыла.
Сразу понял, куда ударил.
Точно.
Специально или нет — уже неважно.
Можно было извиниться.
Сказать, что я не это имел в виду.
Что злюсь.
Что мне больно.
Я ничего не сказал.
Она несколько секунд смотрела на меня.
А потом лицо будто закрылось.
— Иди.
Открыл дверь.
И вышел.
Глава 60
Софи
Дверь закрылась.