Катя немного помолчала.
— Я не обижаюсь.
Я посмотрела на неё.
— Правда?
— Немного обидненько, — призналась она. — Но ты только что растопила моё сердечко, назвав меня одним из главных людей.
Я невольно усмехнулась.
— Дура.
— Есть такое.
Катя положила ладонь поверх моей.
Приехав в университет, я первым делом посмотрела на парковочное место Демида.
И даже замешкалась, не сразу понимая, имею ли теперь право там парковаться.
Глупость какая.
Вчера он ушёл. Может, это вообще означало, что всё. Конец отношений. И тогда парковочное место автоматически возвращалось законному владельцу вместе с моей зубной щёткой, кремом и остальными вещами, которые я успела растащить по его квартире.
Хотя вещи мне, наверное, передаст Милла.
Или он сам. Если мы к тому моменту вообще будем разговаривать.
Я уже направила машину к привычному месту, но в последний момент выкрутила руль и припарковалась через два ряда.
Катя посмотрела на меня. Потом на свободное место Демида. Потом снова на меня.
Ничего не сказала.
Удивительно тактичный человек сегодня.
На парах всё было относительно спокойно, если не считать полного отсутствия у меня интереса к происходящему. На второй паре я даже умудрилась уснуть.
Не знаю, насколько сильно, но проснулась от странного ощущения на руке. Приоткрыла глаза и увидела Катю, которая с невероятно сосредоточенным лицом рисовала шариковой ручкой цветок на тыльной стороне моей ладони.
— Ты совсем больная? — прошептала я.
— Не двигайся. Я почти закончила.
Я посмотрела на цветок. На удивление, красивый.
Стирать не стала.
К обеду я окончательно поняла, что мой организм существует отдельно от меня и просто выполняет минимальный набор функций, необходимый для поддержания жизни.
Мы сидели вчетвером: я, Катя, Оксана и свободное место Миллы.
Катя наконец нашла другие свободные уши и теперь пересказывала Оксане вчерашний спор с Матвеем про фильм. Что удивительно — Оксану это действительно заинтересовало.
— Нет, подожди, — перебила она. — Если в начале показали, что он не может перемещаться через металл, а потом он именно через металл и прошёл, то Матвей прав.
Катя возмущённо выпрямилась.
— Там другое объяснение!
Я почти не слушала.
Демида не было. Телефон лежал рядом с подносом. От него — тоже ничего.
Милла пришла минут через десять. Следом за ней появился Артём. И вот у этих двоих утро, судя по всему, прошло значительно лучше моего.
— Так. — Милла плюхнулась рядом со мной. — Девичник у меня. Демида нет дома.
— А где он? — спросила Катя.
Спасибо, Катя. Люблю тебя.
— Через пару часов в Стамбул улетает. С папой. В пятницу вернутся.
Стамбул.
Через пару часов.
Я смотрела на Миллу, стараясь не выдать лицом вообще ничего.
Он уезжал. И мне не сказал.
Мысль была неприятной ровно секунду. А потом стало стыдно.
Три дня, Софи. Он уезжает на три дня. Ты собираешься уехать на годы — и полтора месяца молчала.
Претензия отменяется.
— Тем более, — продолжила Милла. — Можно наконец добраться до его шкафа.
— Он тебе голову откусит, — сказал Артём.
— Сначала пусть поймает.
Я смотрела на них ещё несколько секунд. Потом поняла, что если не скажу сейчас, то опять начну искать подходящий момент.
А я уже достаточно искала подходящие моменты.
— У меня тоже есть новость.
Катя замолчала первой. Потом Оксана. Милла всё ещё улыбалась.
Я положила вилку.
— Меня приняли в Кембридж.
Улыбка исчезла с лица Миллы так быстро, будто её просто выключили.
Оксана первой отложила вилку.
— Серьёзно?
— Да. На следующий учебный год.
— Поздравляю, Софи, — сказал Артём. — Ты этого заслуживаешь.
Я уже хотела поблагодарить его, но Милла перебила:
— Нет.
Я посмотрела на неё. Она сидела совершенно неподвижно. Ещё минуту назад улыбалась, спорила с Артёмом из-за алкоголя. Теперь от той улыбки не осталось ничего.
— Я не знаю, как на это реагировать, — сказала она и покачала головой.
— Милл… — начал Артём.
— Нет, правда. — Она посмотрела прямо на меня, вцепившись руками в край стола. — А как же Демид?
Я сглотнула.
— Он знает.
Милла на секунду замолчала.
— Я не об этом.
— Милл. — Голос Артёма стал жёстче. — Думаю, они сами в состоянии разобраться. Это не твоё дело.
Она резко повернулась к нему.
— Не моё? Дела моего брата — мои дела тоже. Его девушка собирается уехать на годы. Не на полгода. На несколько лет. И что дальше?