— Мама?
— Твоя мама.
— Не верю.
— А ты спроси. Только она соврёт.
Я впервые за весь день по-настоящему рассмеялась.
— Всё ходила: «Я здесь не останусь», — продолжала бабушка. — Я думала: ну-ну. Паша её оставил со мной и дедом, сам мотался работать. Я её тогда, если честно, всерьёз не воспринимала. Думала, она ничего не умеет. Потом оказалось — она просто не умела того, что умела я. Зато умела то, чего не умел никто из нас.
— Что именно?
— Она тогда на экономиста училась. Начала наши бумажки смотреть. Сколько корм стоит, сколько бензин, почём мы мясо сдаём. Всё пересчитала и заявила, что мы идиоты.
— Прямо так?
— Нет. Она воспитанная была. Сказала: «Это экономически нецелесообразно». Что, в общем, то же самое.
Я улыбнулась в кружку.
Дальше выяснилось, что мама нашла, где выгоднее продавать мясо в городе, посчитала соседям хозяйства — кому расширяться, кому нет.
— Потом она себе стол в курятнике поставила, — сказала бабушка.
— Что?
— Стол. Обычный. Дед какой-то старый стол притащил. Сидела там со своими бумагами. И к ней люди ходить начали.
— В курятник?
— А куда ещё? В доме я готовила.
Я попыталась представить маму — сегодняшнюю, с идеальным маникюром и фарфоровыми сервизами, — сидящую с калькулятором среди кур, и не смогла удержать смех.
— Денег у людей особо не было, — продолжала бабушка. — Кто чем платил. Кто яйцами, кто курицей, кто телёнком. И через несколько месяцев у твоей матери было двадцать кур, несколько телят и два бычка. Вот только денег на корм не было. Она заняла. У соседки Зины.
Я рассмеялась уже в голос.
— К осени животных стало столько, что она решила часть продать, — продолжала бабушка. — Деньги не потратила — уговорила Пашу снять маленькое помещение в городе. Торговали сначала своим мясом, потом тем, что брали у соседей. Потом появился второй магазин.
— А папа?
— Учился и работал. Спал, наверное, иногда. Я не следила. Потом Саша решила, что ему и этого мало, и отправила ещё на какие-то курсы.
— Какие?
— Откуда я знаю? Я коров кормила и тебя нянчила.
Потом папа занялся продажами, договорами, поставками. Мама — цифрами.
— У твоей матери голова всегда была на цифры, — сказала бабушка. — А у Паши — на людей. Она видела, где деньги теряются. Он знал, где их заработать.
— Сначала появился цех, потом холодильные камеры, склад, машины, — бабушка махнула рукой. — А дальше я уже перестала понимать, что именно они там строят.
— У папы не просто склады. Там всё намного сложнее, и уже даже не связано с мясом.
— Коробки там стоят?
— Бабуль…
— Значит, склады.
Я улыбнулась и наконец спросила:
— И причём здесь Англия?
— Саша ведь сама из детдома была. Родителей не знала, — сказала бабушка. — Когда у них деньги появились, её будто переклинило: у тебя должно быть всё лучшее. Квартира, школа, языки. Она хотела, чтобы ты в первый класс уже в городе пошла.
— Но я всё равно почти всё время была с няней.
— Вот. Они оба тогда работали с утра до ночи. А потом кто-то Саше рассказал про школу в Англии. Она решила: раз может дать тебе такое образование, значит должна.
— Она хотела дать мне то, чего сама не имела?
— Наверное. Я в её голову не залезу. Но за лучшее образование она тогда готова была со всеми перегрызться. Со мной в первую очередь.
— Ты была против?
— Конечно. Я ей сказала: «Совсем с ума сошла? Ребёнка в другую страну». А она мне: «У Софии будет лучшее образование».
— А папа?
— Паша её поддержал. Он всегда её поддерживает. Даже когда она несёт чушь.
— Это очень мило.
— Ничего милого. Раздражает ужасно.
Я немного помолчала.
— А Дашу почему не отправили?
Бабушка перестала месить тесто.
— Потому что к тому времени твоя мать поняла, что, пока пыталась дать тебе всё, пропустила всё твоё детство.
Бабушка снова опустила руки в тесто.
Я смотрела на неё и почему-то представляла маму не сегодняшнюю — с идеальной укладкой и телефоном, который никогда не перестаёт звонить, — а ту девчонку из детдома, которая боялась кур и всерьёз решила, что сможет дать своему ребёнку вообще всё.
Получилось почти.
Телефон лежал рядом на столе. Я разблокировала его — новых сообщений не было.
— Не пишет? — спросила бабушка.
— Нет, — сказала я. — Он злится на меня. И имеет право.
Я уже хотела начать рассказывать, когда она спросила:
— Дело в том, что ты едешь в Англию?
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Кто тебе сказал? Это была моя новость. Артур?
— Вообще-то твой отец. Неделю назад, когда узнал, что я задержусь с визитом к вам.
Я покачала головой.
— Он самый болтливый из всех в нашей семье.