Бабушка ничего не ответила, лишь повернулась к мойке.
— Демид злится, потому что узнал про университет от своего отца. Через полтора месяца после того, как узнала я, — вздохнула я. — Мы поругались, и он ушёл. А сегодня уехал в Турцию на три дня.
— А Милла сегодня так выступила, что я вообще задумалась, зачем она со мной дружит. Потому что кроме Демида она, кажется, вообще ни о чём не думала. Ноль поддержки. Ноль попытки понять меня. Сразу только: «А как же Демид? Ты никуда не поедешь».
Я покрутила телефон в руках.
— И я вдруг подумала: а если бы я не была его девушкой, мы бы вообще с ней дружили?
— Насколько я помню, Милла — сестра мальчика твоего. И дружите вы не так давно. Чего ты от неё хочешь? Просто брат перевесил.
Я покрутила телефон между ладонями и спустя несколько секунд вздохнула.
Если подумать, мы с Миллой действительно дружили не так давно. И познакомились только потому, что она была сестрой Демида. Это не означало, что всё остальное между нами было ненастоящим.
Наверное.
Если бы на её месте была Катя, было бы хуже.
Намного.
С Катей у меня не нашлось бы даже такого объяснения.
— Ладно, — пробормотала я. — Может, я перегибаю.
Я подняла на неё глаза.
— Ты сама-то ехать хочешь? — спросила она.
— Хочу, — ответила я сразу, а потом вздохнула. — Только теперь я ещё и всё остальное хочу. Хочу и то, что здесь. С тобой сидеть. С Сантой гулять. Друзей своих хочу. Демида. И при этом не хочу разочаровывать ни маму, ни папу.
— А они тебе сказали, что разочаруются?
— Нет.
— Тогда опять сама за всех решила.
Я поморщилась.
— Какой-то популярный вывод в последние дни.
— Может, потому что правильный.
— После того, что ты сейчас рассказала… я вообще не знаю, как на это смотреть. Мама столько лет делала всё, чтобы я получила это образование. Пансион, языки, университеты. Если я теперь возьму и останусь…
— Что?
— Будто всё это было зря.
— Соня, твоя мать растила тебя не для Кембриджа.
Я сложила руки.
— Вообще это всё твоя вина. Если бы ты меня год назад не оставила в стране, не было бы ничего этого.
— Ну вот. Приехали.
— А что? — я пожала плечами. — Не осталась бы здесь — не познакомилась бы с Демидом. Не привыкла бы снова ко всем. Не было бы сейчас этой проблемы.
— Зато была бы какая-нибудь другая.
— Очень обнадёживает.
— Жизнь вообще редко спрашивает, удобно тебе или нет.
Я закатила глаза.
— И вообще, — добавила бабушка, — я тебя не оставляла. Ты сама осталась.
Я открыла рот.
И закрыла.
Потому что спорить было не с чем.
— Вот это сейчас было нечестно.
— Зато правда.
— Но ты ведь хочешь, чтобы я осталась?
— Очень.
— Тогда почему не скажешь?
— Потому что я хотела, чтобы за этот год ты сама захотела остаться. Думала, поживёшь дома, привыкнешь — и забудешь про свои университеты за границей.
Она пожала плечами.
— Не забыла. Год почти закончился, а ты всё равно туда хочешь. Значит, нечего мне тебя уговаривать.
— А если я сама решу остаться?
— Оставайся. Только потом никому это в счёт не ставь. Ни мне, ни матери, ни своему Демиду. Сама выбрала — сама и живи с этим.
— И не потому, что у тебя парень красивый.
— Причём здесь красивый?
— А что, некрасивый?
Я невольно фыркнула, и на секунду стало легче — как будто она специально вытащила меня из-под тяжести последней фразы.
Больше в тот вечер мы к этому не возвращались.
Санта уснула прямо на полу возле бабушкиного кресла. Я приняла душ, легла в старой детской комнате, где когда-то жила, хотя сама этого почти не помнила. В комнате пахло сухими травами и немного пылью, но мне нравилось.
Демид не написал.
Я тоже не стала.
Со сном у меня реально начались проблемы. Даже у бабушки уснуть нормально не получилось — провалилась в сон поздно ночью, а проснулась рано утром от лая какой-то соседской собаки.
Вошла в кухню ещё сонная, а бабушка уже протягивала мне лопату.
— Зачем? — спросила я, разглядывая её так, будто впервые видела этот предмет.
— Снег раскидать. Твоя задача на сегодня, — невозмутимо сказала она, оставляя лопату возле входа.
— Он сам растает.
— Конечно. В мае, — ответила она таким тоном, будто сейчас решалось что-то действительно важное.
Я покачала головой. После завтрака переоделась и вышла во двор вместе с Сантой. Очень быстро поняла, что снег бывает не только белым и пушистым. Бывает ещё серым, мокрым, тяжёлым и намертво примёрзшим к земле. Те кучи, что всю зиму сгребали вдоль забора, за месяцы слежались в настоящий лёд, и разбить их лопатой оказалось задачей, для которой моих сил категорически не хватало.