— Потому что у меня нет ответов на твои вопросы, — сказала я. — И всё это я уже говорила сама себе.
— Ладно. Я слишком остро отреагировала на новость, которая вообще-то меня не касается, — быстро проговорила она. — И права указывать тебе, что делать, у меня тоже нет. Демид сегодня утром объяснил это довольно доходчиво и громко.
Я остановилась.
— Сегодня утром?
Он должен был вернуться сегодня. Но почему-то до этой секунды «в пятницу» существовало где-то абстрактно и совсем не означало «он уже здесь».
— Он мой брат, понимаешь? Естественно, я беспокоюсь за него. И за тебя.
Я вздохнула.
— Давай закроем тему. Ладно? — сказала я.
Милла улыбнулась, а я направилась к выходу.
— Так мы помирились? — крикнула она мне в спину.
— Да! — ответила я, не оборачиваясь.
— А ты ещё злишься?
— Да!
Вышла из здания. Машинально посмотрела на его парковочное место.
Пусто.
Почему-то легче от этого не стало.
Я свернула к своей машине, доставая из сумки ключи.
Подняла голову.
И остановилась.
У моей машины стоял Демид.
Глава 61
Демид
Машину сегодня не взял. Редкий случай.
Вышел из дома и пошёл пешком.
На улице было холодно и сыро, под ногами хлюпал мокрый снег. Нормальный человек в такую погоду сел бы в машину, включил печку и доехал минут за двадцать.
Но так хотя бы не было соблазна свернуть куда-нибудь по дороге.
Стамбул немного помог. Три дня плотного графика, переговоры, чужой город, отец рядом почти постоянно. Времени нормально позлиться не было — приходилось читать документы, слушать людей и делать вид, что меня вообще интересует, как турки собираются распределять поставки между двумя портами.
К моему раздражению, временами действительно интересовало.
Но Софи всё равно сидела где-то на заднем плане. Иногда всплывала совершенно некстати: в машине, за ужином, посреди разговора с отцом. Один раз поймал себя на том, что минут пять смотрю на сообщение, которое сам же отправил ей перед вылетом.
Не хотел отправлять, хотел заставить её переживать. Но отправил просто чтобы не уподобляться ей. Пусть знает, что я так не поступаю, в отличие от неё. Даже в ссоре.
Она ответила. Дружелюбно, что меня взбесило ещё сильнее.
Злость за три дня не исчезла. Просто стала тише. Перестала гореть. Осталась тяжёлой и холодной, как мокрый асфальт под ногами.
Поговорить всё равно нужно было.
Не потому что я уже всё простил.
Я и сам ещё не до конца понимал, что именно готов простить, а что продолжает бесить.
Но это дерьмо никуда само не денется.
Докурил, выбросил окурок и сунул руки в карманы.
Через несколько минут из главного входа вышла она.
Одна.
Заметила меня почти сразу и остановилась.
Я тоже не двинулся.
Всю дорогу представлял этот момент в нескольких вариациях. В половине Софи подходила и начинала что-то объяснять. В другой половине злилась. Один раз в моей голове вообще прошла мимо.
Ни один сценарий почему-то не предусматривал, что мы просто будем стоять и смотреть друг на друга через половину парковки.
Наконец она пошла в мою сторону.
Остановилась в паре шагов.
— Привет.
Выглядела почти как обычно. Джинсы, куртка, волосы распущены. Только под глазами чуть темнее, чем обычно.
Наверное, тоже прекрасно провела последние три дня.
— Ты оставила в покое мою парковку? — спросил я, кивая в сторону пустого места.
Она коротко взглянула туда. После посмотрела на меня и тихо сказала:
— Без тебя она мне не нужна.
Пиздец. Как можно одним предложением убить всё, что я копил?
Я нормально держался. Даже убедил себя, что приду сюда, поговорим, выясним всё, и только после будем решать, продолжаем или нет.
Хватило одной фразы, чтобы во мне всё перевернулось и злость куда-то испарилась, оставляя только одно-единственное желание — сократить это расстояние между нами.
И бороться с этим я не собирался. Посмотрел на неё, Софи опустила глаза и посмотрела куда-то себе под ноги.
— Иди сюда, — сказал я.
Она не двинулась, лишь посмотрела на меня и нахмурилась сильнее.
— Софи.
Наконец шагнула ближе. Взял её за руку и притянул к себе.
Первые секунды она стояла напряжённо, будто всё ещё не была уверена, что можно. Потом тяжело, сбивчиво выдохнула мне в грудь и обхватила за талию под курткой.
Крепче обычного.
Пальцы вцепились в мою толстовку.
Дрожала.
Вот и поговорили.
Сам не заметил, как сильнее сжал её. Плечи, которые всё утро были каменными, наконец немного отпустило. Коснулся губами её виска — почти не целуя, просто прижался носом к волосам.
Знакомый запах шампуня. Оказывается, тоже успел соскучиться.