До дома добрались быстрее обычного.
Загнал машину в гараж. Софи вышла первой, сняла куртку в коридоре и сразу ушла наверх — в ванную в моей комнате.
Скинул толстовку на спинку дивана, помыл руки и вернулся в гостиную.
Через несколько минут зазвонил домофон.
Пицца.
Забрал коробки, поставил их на журнальный столик и открыл первую. Запах еды напомнил, что с утра я нормально ничего не ел. В Стамбуле отец умудрялся кормить меня по расписанию переговоров. Вернулся домой — и вся система развалилась за сутки.
Софи спустилась как раз тогда, когда я вытаскивал салфетки.
Умытая, без косметики, волосы собраны в хвост.
Остановилась возле дивана и несколько секунд смотрела на меня.
— Ты не тронул мои вещи.
Я тоже посмотрел на неё.
Вот, значит, о чём она думала.
Кремы, какая-то одежда, всё то, что постепенно оказалось в доме без отдельного решения с моей стороны. Я действительно ничего не трогал.
Даже в голову не пришло.
— А что должен был?
Она улыбнулась.
Совсем немного, но напряжение в лице стало слабее.
Пожала плечами и села рядом, поджав ноги. Я протянул ей кусок на салфетке.
Первые минуты ели молча.
Теперь тишина ощущалась иначе, чем в машине. Там можно было смотреть на дорогу. Здесь прятаться было некуда.
Телевизор выключен. Телефоны лежат рядом. Пицца между нами.
И разговор, ради которого я сюда вообще пришёл.
Я доел кусок, положил салфетку на край коробки.
Кто-то должен был начать.
Раз уж три дня назад закончил я — сегодня тоже мне.
— Я не должен был говорить то, что сказал перед тем, как ушёл.
Софи сжала губы.
— Задело.
— Знаю.
Ещё бы не задело.
Я прекрасно понимал, что именно говорю тогда. И куда бью. В этом как раз была проблема.
Когда злился, редко говорил первое, что приходило в голову. Наоборот. Обычно успевал выбрать то, что попадёт точнее.
Отвратительное качество.
Особенно в отношениях.
— И уходить после того, как ты попросила остаться, тоже не стоило, — продолжил я. — Извини.
Она кивнула. Пальцы сильнее сжались на коленях.
Ждать от неё «ничего страшного» я не собирался.
Было страшное.
Нормально.
— Теперь твоя очередь. Объясняй.
Софи глубоко вдохнула, распрямила спину и отпустила колени.
Словно готовилась не со мной разговаривать, а снова проходить собеседование.
— Документы я отправила ещё в конце сентября. Мы тогда вообще не встречались. Мы воевали.
Это я помнил.
В сентябре мысль о том, что мы когда-нибудь будем сидеть у меня дома и выяснять, почему она скрыла от меня поступление в Кембридж, показалась бы хорошей шуткой.
В сентябре я хотел, чтобы она страдала, признала поражение и не отсвечивала.
Наверное.
— Потом мы начали сближаться. Пришло приглашение на интервью. Я не была уверена, что пройду. Параллельно у тебя были другие дела. Последствия Хэллоуина, Игорь, отец… Мне казалось бессмысленным устраивать ещё одни качели, когда никакого поступления не существовало. То, что меня приняли в итоге, вообще кажется чудом.
Я молчал.
В этом тоже была логика.
Хреновая для меня, но была.
В те недели мне действительно хватало всего.
Но это всё ещё не объясняло письмо.
Софи подняла глаза.
— А потом… мне казалось правильным, что не стоит говорить, пока не придёт окончательное решение. — Криво усмехнулась. — Но сейчас понимаю, что просто боялась. Того, что ты перестанешь относиться ко мне всерьёз. Что решишь: зачем тебе девушка, отношения с которой имеют срок годности.
Вот здесь она попала.
Я даже сразу ничего не ответил.
Потому что спорить было сложно.
Скажи она мне всё в октябре, когда между нами только начиналось что-то похожее на отношения, я вполне мог посмотреть на ситуацию и решить, что мне это нахрен не нужно.
Девушка, которая через год собирается уехать в другую страну.
Отличное начало для отношений.
Тогдашний я вообще старательно обходил всё серьёзное стороной, а тут ещё и заранее известный срок.
Возможно, просто не полез бы дальше.
А возможно, всё равно полез бы.
С ней почему-то большинство моих нормальных решений долго не жило.
Теперь уже не проверишь.
— В этом ты, возможно, была права.
Она чуть нахмурилась, будто не ожидала, что я это признаю.
— Только это всё равно должно было быть моим решением. Ты боялась, что я выберу не тебя, поэтому вообще не дала мне выбирать.
Вот это никуда за три дня не делось.
Она решила за меня ровно то, что сама терпеть не могла, когда кто-то делал с ней.
Наверное, поэтому и поняла сразу.
Софи опустила глаза.