Теоретически.
Я переоделась и вернулась из ванной. Демид уже лежал на кровати с телефоном и смеялся над чем-то настолько сосредоточенно, что я сразу поняла: ничего интеллектуального там быть не может.
— Иди сюда, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Смотри.
Я забралась на кровать и устроилась рядом, опершись на локоть. На экране две обезьяны занимались вещами, которые я совершенно точно не планировала видеть перед сном.
Несколько секунд я молчала, пытаясь осмыслить увиденное. Потом посмотрела на Демида.
— Почему у тебя в рекомендациях обезьяны спариваются?
— Один несчастный раз поставил лайк видео с гориллой. И понеслось, — обречённо произнёс он, хотя улыбка всё ещё оставалась на его лице.
— Что делала горилла?
— Ела арбуз.
Я прищурилась.
— Конечно.
— Софи, — предупреждающе протянул он.
— Что? Я верю, — невинно откликнулась я, ничуть не скрывая, что не верю ни секунды.
Он пролистнул дальше. Ещё одна обезьяна. Я не выдержала и засмеялась.
— Всё. Показывай свои рекомендации, — потребовал Демид, явно радуясь возможности перевести стрелки. — Посмотрим, что там у нормального человека.
— У меня там культура, — с достоинством заявила я. — Зато никто не спаривается.
— Пока, — тут же добавил он.
— Иди ты, — пихнула его локтем, открывая свои рекомендации.
К счастью, всё было прилично: Франция, духи, обзоры на книги. Демид откинул голову на подушку и пробурчал:
— Ты и вправду скучная, как жизнь Окси.
Я пролистнула ещё несколько роликов и остановилась на одном. Девушка на экране держала флакон и восторженно рассказывала про композицию, отдельно восхищаясь сочетанием ванили и пачули. Я досмотрела секунд десять.
— Фу.
— Что? — спросил Демид, приподнимаясь на локте, чтобы разглядеть получше.
— У неё совершенно нет вкуса.
Он посмотрел сначала на экран, потом на меня, явно не улавливая проблемы.
— Она просто понюхала духи.
— Она назвала сочетание ванили и пачули невероятно необычным. Это вообще один из самых очевидных вариантов.
— Понял примерно половину, — честно признался он.
— Ничего. Я тебя потом обучу.
— Спасибо. Боялся прожить жизнь и так и не разобраться в пачули, — с деланой серьёзностью отозвался он.
Я толкнула его плечом.
Демид усмехнулся, но на телефон уже не смотрел — его взгляд остановился на мне.
— А ты сама какой хочешь быть?
— В смысле? — не поняла я.
— Парфюмером. Вот ты отучилась. Кембридж, Франция. Что дальше? Как выглядит твой идеальный вариант?
Я отложила телефон. Вопрос мне понравился.
— В идеале?
— В идеале, — подтвердил он, теперь уже слушая по-настоящему внимательно.
Я перевернулась на спину и задумалась.
— Хочу быть именно парфюмером. Не просто придумать несколько приятных запахов, сделать красивые флаконы и назвать это брендом. Я хочу уметь создавать действительно хорошие формулы. Настолько, чтобы однажды сделать аромат, который переживёт моду.
Демид повернул голову в мою сторону.
— Например?
— Chanel No. 5 знают больше ста лет. Shalimar почти столько же. Angel когда-то вообще изменил рынок. Baccarat Rouge сейчас знают даже люди, которые парфюмерией особо не интересуются. Я не хочу делать что-то похожее на них. Хочу когда-нибудь создать своё, что сможет стоять с такими ароматами в одном ряду.
— Скромно, — с лёгкой улыбкой заметил он.
Я повернула голову к нему.
— А зачем мечтать о среднем?
— Справедливо, — тихо согласился он.
— Но одного образования для этого мало. После учёбы всё равно придётся работать с людьми, которые занимаются этим годами. С сырьём, лабораториями, большими проектами. Может, получится попасть в Givaudan или Firmenich. В Robertet, Mane. Куда-нибудь такого уровня.
— Это парфюмерные дома? — уточнил он, явно стараясь удержать в голове незнакомые названия.
— Не совсем. Они разрабатывают ароматы в том числе для больших брендов. Там можно получить нормальный опыт.
Демид помолчал, и в этой паузе было уже что-то другое — не любопытство, а что-то более тяжёлое.
— И где они находятся?
— Везде понемногу. Франция, Швейцария, Англия. Зависит от компании и от того, куда вообще получится попасть.
Он снова замолчал — на этот раз дольше, будто взвешивал следующий вопрос.
— То есть ты работать собираешься?
Я повернулась к нему, не сразу уловив перемену в его голосе.
— Это всего лишь мечты, — я пожала плечами, — я правда не знаю, что будет через шесть лет.
Он ничего не ответил. Лежал рядом и смотрел куда-то поверх моей головы — туда, где, судя по всему, разворачивалась мысль, которой он делиться не собирался.
Несколько секунд я ждала.