— Поздравляю, — тихо сказала она.
Я не удержался и всё же потянул её юбку хотя бы на пару сантиметров вниз.
— Эй! — возмутилась она, но тут же рассмеялась. — Опять ты за своё.
— Давайте сразу решим, кто сегодня будет трезвым водителем? — сказал Тёма, допивая бокал шампанского.
— Я тоже выпил, — показал пустой бокал я.
— Только не я, — вздохнула Милла, — я на каблуках.
— Я свою водить не хочу, так что сегодня я пью и веселюсь, — сказала Оксана.
Все посмотрели на Софи.
— Ну, хотя бы прокачусь на «Порше», — вздохнула она с улыбкой.
Софи подошла к машине, слегка нахмурившись, когда проверяла зеркала и регулировала сиденье.
— Слушай, — тихо сказал я, наклоняясь ближе, — руль здесь острее, реагирует быстрее, чем на твоём Гелике. Уходи в поворот аккуратнее.
Она кивнула, слегка улыбнулась и села поудобнее:
— Разберусь и без ваших!
С лёгким напряжением, но уверенно, Софи завела машину. Порш резво отзывался на каждое её движение, требуя чуть другой концентрации, чем она привыкла.
Я наблюдал за ней, мысленно отмечая: «Неплохо». Но ни слова вслух — пусть остаётся сосредоточенной.
Тёма смеялся на заднем сиденье, Милла подшучивала, а я всё равно следил, как Софи ведёт машину.
Мы подъехали к причалу и припарковались. Все вышли из машин и двинулись к причалу.
— Должна же была быть яхта, — вздохнула Милла, оглядываясь на теплоход.
— В последний момент переиграли, — ответил Артём. — Поняли, что не вмещаемся. Каждый хотел позвать с собой ещё кого-нибудь, — он развёл руками, как бы оправдывая этот компромисс.
Мы ступили на теплоход, который мягко покачивался на воде. Двухъярусная палуба была украшена гирляндами, а внизу уже звучала музыка — низкие басы дрожали под ногами.
У трапа вдруг поднялся шум — радостные вопли, чей-то свист, кто-то громко заулюлюкал. Толпа качнулась в одну сторону, будто магнитом потянуло. Я вытянул шею и увидел его: Игорь стоял у самого входа, и вокруг него уже собиралась небольшая толпа — обнимали, хлопали по плечу.
— Игорь! — заорал кто-то из наших ребят, расталкивая остальных, чтобы добраться до него первым.
— А я говорил, что он придёт, я говорил! — размахивал руками другой, довольный, будто выиграл спор.
Милла завизжала от восторга и первой прорвалась через толпу — обняла его так, что чуть не выронила бокал, затараторила что-то на одном дыхании. Игорь обнимал в ответ то одного, то другого, отвечал на вопросы, которые сыпались со всех сторон. Его любили — это было видно сразу, по тому, с какой лёгкостью и радостью его окружали, будто и не было этих месяцев тишины и слухов.
А потом он посмотрел на меня — поверх голов, поверх этого шумного, счастливого кольца вокруг себя.
Я выдержал его взгляд, не отвёл глаз. В груди что-то сжалось — сложное, неудобное чувство, которому я не сразу нашёл название. Облегчение — что он вообще здесь, живой, свободный, не в камере, не в бегах. Что отец сдержал слово, а я не зря унижался перед ним, выпрашивая это. И тут же, следом — глухая, тянущая обида, которая никуда не делась просто потому, что закончилась учёба.
Я его простил. Кажется. Но простить — не значит забыть, как он поступил, и уж тем более не значит снова впустить его туда, где раньше было место для доверия. Дружбы больше нет. Просто нет, и всё.
— Пойду поздороваюсь, — бросил Артём рядом со мной, уже отставляя бокал, и начал протискиваться через толпу, окружившую Игоря.
Софи тронула меня за локоть, отвлекая, и я потянул её внутрь.
Рядом с входом стоял фуршет: аккуратно расставленные закуски, бокалы с шампанским, лёгкие коктейли и фрукты. Софи и Окси шли чуть позади, тихо обсуждая что-то, но Софи всё равно периодически косилась на меня. Я заметил это и улыбнулся про себя: её взгляд был игривым и внимательным одновременно.
Когда стемнело, музыка усилилась, свет гирлянд переливался по воде, а люди кружились в танце и смехе.
Мне стало немного душно от шума и скопления людей. Я отошёл подальше, к тихой части палубы, чтобы немного проветриться. Здесь было спокойнее, слышно было лишь тихое плескание воды, шорох ветра и удалённые голоса танцующих. Я прислонился к перилам, делая глубокий вдох, и на мгновение позволил себе просто быть наблюдателем, а не участником всего этого веселья.
Ко мне подошёл Игорь и встал справа. Я молчал, не собираясь первым начинать разговор.
— Я уезжаю, — начал он, — завтра утром.
— Понятно, — выдохнул я, стараясь не показывать эмоций.
— Саню и его брата посадили, и всех, кто был там. Я дал показания, и теперь Дмитрий Сергеевич советует мне уехать, — продолжил он, — так, чтобы ты знал.